Миссия выполнима
Звонок в шесть утра: “Прости, мой друг!.. Это вконец “обнаглевший” Забелин. Нам срочно надо забрать загранпаспорта. До встречи в девять ноль-ноль!” Остатки моего сна вмиг отлетели. Юрий Николаевич Забелин, оказывается, не шутил, настаивая на поголовном ужесточении режима еще до поездки в Монголию: подъем в 6.00 — и ни минутой позже!
Сам он, вдохновитель и организатор всех саяно-алтайских экспедиций, разумеется, первым подчинился суровости походного ритма. Транспорт, визы, координация действий с тувинской группой, сухой паек и заготовки бесконечных “ц/у” — все проблемы надлежало решать без промедления. Месяц — слишком короткий срок для подготовки экспедиции в чужую страну.
Но получилось. Потому что было горячее желание почувствовать дыхание земли, на которой жили древние кыргызы — предки хакасов. И было стремление возобновить дружеские связи между современными Хакасией и Монголией. Эта задача — по забелинскому выражению, миссия дружбы и доброй воли — показалась безусловно выполнимой, и сказали мы себе с легким сердцем: “В путь!”
Фиалка на холодном ветру
13 сентября. Эти же слова в адрес экспедиции мы слышали на всех обязательных для путников остановках. На Уутаге — от музыкантов симфонического оркестра, отправлявшихся на День города Абазы. В Анхаковском музее “Хуртуях тас” — от Алексея и Елизаветы Лебедь, тоже спешивших в рудный город. Отголоски абазинского праздника и до нас долетели: тамошний “уазик”, предназначенный для перевозки экспедиционного скарба до Ак-Довурака, прикатил к музею, где мы сделали остановку, весь в цветочках-лепесточках. На дамские вопли не трогать “икебану” шофер только хмыкнул. Но мягкий Вилен Васильевич Андрияшев придал-таки нотку сентиментальности путешествию, заведя патефон 50-х годов. Знатный краевед проводил нас в дорогу под “Шотландскую застольную песню”…
Хорошо! И вот уже весь автобус разучивает “здравствуй!” по-тувински и по-монгольски. А потом одни поют по-хакасски, другие — по-русски, третьи молчат, не отрывая взгляда от пролетающих за окнами “японца” красот Ханжульского перевала, рек Кара-Суг, Большой Он, Стоктыш и… бесчисленных горок заготовленного ореха. Буйные краски тайги, оттененные грустью уходящего лета, меркли по мере приближения Саянского перевала.
На 318-м километре трассы Абакан — Ак-Довурак остановка. Знак “Народы Саяно-Алтая — наследники великой цивилизации”, установленный предыдущей экспедицией, прекрасно смотрится на сером фоне гольцов. А мы — на фоне знака. В этом убедил народ фотокорреспондент Саша Колбасов, сделавший в памятном месте первый “массовый” снимок. Тем самым положил начало помешательству на идее быть запечатленным у каждого “столба”. Благо ограниченный запас фотопленки сдерживал порыв людей, вооруженных “мыльницами”. А иначе не только бы в памяти остались ярко-синяя фиалка, трепетавшая на холодном ветру, или лысоватые склоны гор, усеянные козами и сарлыками…
Почем пуд соли?
На тувинском посту ДПС к автобусу подошел улыбающийся пастух: “Вы — наши хакасы? Вас ждут там”. Его доброжелательный кивок в сторону верховий Ак-Суга — и мы мчим навстречу нашим тувинцам.
Не всякий мэр за сорок километров от вверенного ему города будет встречать гостей. А вот Владимир Саганович Куулар (а по-русски — Лебедь) со “свитой” и артистами встречал. Дружеские объятия да угощение айраном, которые дороже протокольных любезностей, стоили пуда соли, съеденного во время хакасско-тувинских экспедиций по Саяно-Алтаю. Начало им было положено десять лет назад, когда в дружественных республиках прошли громкие мероприятия, посвященные столетию дешифровки орхоно-енисейской письменности. С тех пор и путешествуют потомки древних тюрков, знакомясь с историей, природой, бытом и традициями друг друга, что по нынешним сверхрациональным дням воспринимается как праздник души.
Орлиный перевал, откуда хорошо любоваться горными цепями и… краешком ак-суговской равнины. Родом из этих мест Герои Советского Союза Шет Монгуш и Чот Монгуш, о чем напоминает установленный на перевале памятник. Цветы — к памятнику. Но прежде по камню — в оваа. Каждый путник, как бы он ни спешил, непременно кладет свой камень в общую пирамиду и просит у духов гор удачи в дороге, а то и исполнения самых сокровенных желаний. Загадали их и мы.
Размышления о трепетном отношении тувинцев к вековым традициям прервала внезапная остановка в долине реки Эдэгэй. “Во-он, видите, Бай-Тайга — это родина мэра Сагановича”. Интересно, что и потом все встреченные населенные пункты непременно представляли по узнаваемому имени. “Во-он там Шекпээр — родина президента Ооржака”, “Чадан — родина Шойгу”, “Хандагайты — родина чемпионки мира по сумо Лены Ооржак. Вес — 110 килограммов! О-о, как она любит пельмени!” “Культовый” способ запоминания географии — находка для тех, кто стремительно проносится по трассе. Мы же останавливались.
Новый забор — к добрым переменам
Сначала в Ак-Довураке. Братание “старых” хакасских экспедиционников с тувинцами, верными идеям культурного обмена. Член Союза художников России, камнерез, ювелир, музыкант, предприниматель — это все Сергей Хомушкуевич Кочмаа. Михаил Сентябревич Монгуш — тоже творец и бизнесмен в одном лице. Зоя Донгак — врач и поэт, сочинившая книгу любви к родной Монгун-Тайге. Их настоящесть покоряла. Жаль, не хватало времени для разговора по душам. Все — по разным машинам. И бегом, бегом.
Уже ночью после концерта выкроилось время для беседы с местной властью. Благодаря этому черты Ак-Довурака, чьи магазины щетинятся решетками, смягчились. Главное — “Туваасбест” задымил. (Это “Хакаскузбассуголь” проводит мероприятия по экономическому оздоровлению с тем, чтобы в будущем году купить комбинат.) “Город не то что бы долго спал, — подбирает слова заместитель мэра Ольга Суханова, — но разруха его коснулась… Лет семь на градообразующем предприятии не было ни зарплаты, ничего. И вот, пожалуйста, пошла зарплата, выплачены местные налоги. Пока в виде стройматериалов, но мы и этому рады! А ТЭЦ? У нас последние два года горячая вода бесперебойно подается зимой. Заработала швейно-трикотажная фабрика. “Туваасбестстрой” брошенный 12 лет назад долгострой доводит до ума. Будет новая школа. Разве это не хорошо?.. Люди огораживают дома новыми заборами, значит, деньги у них появились”.
А тем временем “Айланыс”, отработав концерт, в полутьме ДК вел свои разговоры. Для землячек — учительниц Варвары Чебодаевой, живущей в Ак-Довураке с 1979 года, и ее племянницы Людмилы Побызаковой — родная речь словно музыка. Симпатичная Люда, выпускница ХГУ, пыталась найти работу в Абакане, да прописка, сказали, не та — ак-довуракская. Уж шестой год учит детей Тувы русскому языку и вряд ли их бросит. Жалеет: “Есть таланты. Но из-за бедности многие родители отказываются от мечты о хорошем образовании детей”.
На деньги Шойгу. И не только
14 сентября. “Ом мани падме хум!” Под звуки бесконечной тибетской молитвы-заклинания несемся на всех парах в Чадан. Только что там открылся Нижнечаданский храм. Вот она, кирпичная новостройка, выдержанная в стиле традиционных хурээ. 23-летний лама, выученный в Улан-Удэ, терпеливо поясняет: “Да, основной храм построен на деньги Шойгу и сына президента республики (каждый пожертвовал по 25 тысяч долларов). Местная власть тоже постаралась. Да, будем строить хозчасть…” (Как известно, монастыри прежде вели активную хозяйственную деятельность, в их стенах развивались ремесла и находились торговые лавки. Хурээ имели собственные хозяйства в сотни голов скота.)
В сегодняшней Туве ламаизм, возрождение которого началось с 90-х годов, и шаманизм одинаково счастливо сосуществуют. Миряне в очередь выстраиваются на прием к шаманам (говорят, все их предсказания сбываются), а в дни ламаистских праздников толпами осаждают главный кызылский стадион (нынче, говорят, там столько народу было, что и кулак не всунуть). Да и раньше, до 30-х годов прошлого века, так было. Естественным было то, что ламы ходили лечиться к шаманам, а шаманы — к ламам (духовные запреты не позволяют ни тем, ни другим обращать свои магические способности к себе ни под каким видом).
Удивительную историю рассказала в дороге научный сотрудник Института гуманитарных исследований Тувы Урана Донгак: “Кенин-Лопсан* — из рода лысоголовых. В начале 30-х годов, когда ему было лет восемь, в юрту зашел лама. Посмотрел на мальчика, взял ракушку, выскоблил ее внутреннюю поверхность и полученную массу втер в голову мальчика… У Кенин-Лопсана до сих пор шикарная шевелюра”.
Переваривая историю, благодарно — вслед за Ураной — вглядываемся в течение звонкого Хандергея: “Вдоль этой реки пролегал путь лам из Тибета в Туву”.
Боевое крещение “японца”
А речка та норовистая. (Под стать своему имени: “Хан-дер-гей!..”) Во время паводка ее потоки, словно огромные ножницы, взрезали в самом опасном месте асфальтовое полотно, и рассыпалось оно на куски. “Приехали!..” Грязи на ухабах обочины хватало. Но водитель Витя не позволил своему элегантному “японцу” (с сазовской пропиской) ударить лицом в эту самую грязь. После боевого крещения “Тойота-Кастер” по дорожному серпантину, повторявшему изгибы Хандергея, понесся особенно резво. Только успевай любоваться отрогами гор, покрытых лесом, и просторами степей. Устать от дороги невозможно… Как, уже Хандагайты?
Сначала — аяк горячего чая
Центр Овюрского кожууна (района), чуть ли не примыкающий к погранзаставе, встретил безмолвием. Администрация, устав ждать запоздавшую экспедицию, разошлась по домам. Большинство магазинчиков — на замке. Дверь в пельменную открыта, но и только (“Знали бы, настряпали б!..”) Выручил магазин частной пекарни. Голодные экспедиционники ломали хрустящую корочку хлеба руками — и, отведав, млели от наслаждения. Такого вкуснейшего хлеба давно уже нет в Хакасии!
Тем временем кожуунная власть отыскалась. Устроила прибывший люд на ночлег в интернате, об ужине позаботилась. (Сухой паек экономили: мало ли, что будет там, в Монголии.) Хозяин кафе — вылитый Пушкин, вот и приклеилось к его заведению имя классика. Хотя в кафе все по-тувински. Первым делом — аяк** горячего чая с молоком. Ну а после прелюдии к угощению, выражавшей доброе отношение хозяина к гостям (“Белую пищу попробовать, пиалу слегка пригубить”), можно было есть что угодно.
15 сентября. Наутро от вчерашнего малолюдья пыльных улиц не осталось и следа. Все частные магазины и лавочки распахнули двери в ожидании визитеров, о которых, как водится, слух прошел. Оживился торговый центр, где закордонные коммерсанты по сходной цене продают монгольские и китайские вещи. (Они утром с товаром приезжают в Хандагайты, вечером с деньгами возвращаются в Улангом.) Как нам рассказали, без калькуляторов не обходится и главный идеологический праздник округи “Найрамдал — Дружба”. В майский день на него собирается приграничная Монголия и вся Тува. Плюс соседи-алтайцы да и китайцы. Благо есть где развернуть палаточный городок. А главное, ради чего. “Найрамдал — Дружба” — это общение, концерт, скачки, хуреш. И, конечно же, ярмарка. На ней в три раза дешевле, чем в Кызыле, можно монгольскую кожу купить.
Но хватит о тугриках с рублями. Село Хандагайты не только торговлей живо. На три тысячи населения приходится 60 тысяч голов скота. Скотоводам да коммерсантам есть чем заняться. А другим? Как сказали в психолого-педагогическом центре, безработных да нуждающихся в социальной помощи хватает. Однако ж от этого у людей не стало меньше любви к овюрским землям. Они говорят: “Отсюда вышли великие писатели, музыканты и борцы Тувы!”
“Не трогай базырык — рука отсохнет”
Любовь к родной земле, гор-дость за ее людей — не абстрактные понятия для ребят, посещающих краеведческий кружок в библиотеке. Именно там я узнала, что во время строительства села Хандагайты были уничтожены многие каменные изваяния, стелы (“Некоторые памятники специально обчищали, поверхность земли выравнивали, чтобы заложить фундамент будущих домов!”) Это строители. Однако же местные жители ни за что бы не тронули их, во дворах новостроек они оставляли памятники… Ведь у тувинского народа есть поверье: “Не трогай базырык*** — рука отсохнет, не наступи — нога отсохнет”.
О памятниках сложены легенды. Например, такая: “Давным-давно жил хаан-король. Он сосватал себе красивую принцессу, хотел жениться на ней. Но ее похитили и увезли в местечко Бортулеш на высокие горы. Король со своей верной собакой поехал на коне вслед за злодеями. Те, заметив погоню, выждали за камнями, застрелили сначала короля, а потом собаку. На этом месте до сих пор остался “извилистый” камень, он словно зажимает “рукой” рану на плече, а рядом маленький камень, похожий на собаку”.
…От чтения легенд оторвал радостный крик: “Загранпаспорта с визами привезли!” Ура, дорога в Монголию открыта.
Вера САМРИНА
* Кенин-Лопсан — доктор исторических наук и духовный учитель одного из шаманских обществ Тувы.
** Аяк — пиала.
*** Базырык — курган.
