или От своих двоих до Интернета
Очень мелко и скромненько в верхнем углу заголовок: “Советская Хакассия”. Затем, прямо скажем, скупая на окончания строка, но явно внятная посвященному советскому народу: “Орган Оргбюро Зап. Сиб. Крайкома ВКП(б), Оргкомитета Зап. СибИК’а и Оргбюро Зап. Сиб. Крайпрофсовета”. Вот так заявил о себе истории первый номер газеты, “открыв глаза” 3 ноября 1930 года, вскоре после образования Хакасской автономной области.
Давайте, не мудрствуя лукаво, полистаем очень желтые от времени, очень ветхие странички газеты 1930 года. А точнее, одного дня — 19 ноября (подшивка сохранилась с седьмого номера). Первая полоса сразу же хватает быка за рога: “Против двурушников, за Ленинский ЦК” и подзаголовок “Агентам классового врага, оппортунистам правого и “левого” толка — не место в рядах большевистской партии”. Так же жестко и категорично бьет пулеметом передовица: “Право-“левацкий” блок Сырцова-Ломинадзе нашел в рядах Сибирской парторганизации опору в лице двурушничавших одиночек… (они) работали в Сибири и могут иметь те или другие корни здесь, те или другие связи, которые необходимо разоблачить, вскрыть… При ком, когда выдвигались они на руководящую работу”. “Правооппортунистические вывихи, обнаружившиеся в отдельных звеньях Хакасской парторганизации, исключение Чебаковской парторганизацией оппортунистов Рогозина и Станишевского, снятие с работы Моисеева за срыв плана хлебозаготовок в Таштыпском районе, исключение председ. Боградского РМЖС Чуличкина за срыв сентябрьского плана лесозаготовок; отдача под суд за оппортунистическую практику руководство Леспромхоза — все это должно приковать пристальное внимание парторганизации к вопросам усиления борьбы на два фронта: против правого уклона, как главной опасности и “лево”-троцкистских заскоков и примиренческого к ним отношения”.
Обрати внимание, читатель, на стиль и особенно глаголы — до чего наглядны! (вплоть до будущих ростков 37-го: “вскрыть до, разоблачить, кто…) Недавно созданная жесткая государственная машина железным гребнем причесывала нас. Пусть всякие там заграницы выпендриваются, а мы пустим молодых орлов по одной “единственно верной” дороге. И создаем ведь — мощный созидательный напор, выпуская пар лишь из одного клапана, безжалостно рубя кусты на этой дороге — время, вперед! И проводником здесь, толкачом линии партии выступает газета.
А взялись бы рассуждать, сидя на разрушенном до основания мире? И опять телеграфом летит строка: “Колхоз “Хызыл Пастух” растет и крепнет… За лучшую работу по удоям молока премирована отрезом на платье доильщица Колпакова Домна… авторитет колхоза перед единоличниками растет на глазах”. “Общественное питание на Черногорке улучшается медленно. На завтраки и обеды рабочим попрежнему (орфография сохраняется. — Т.П.) подается суп и капуста, очень небрежно приготовленные… Оффициантки в грязном платье. К тому же очень грубы с рабочими. Особенно выдается в этом отношении А.Арицкая. В.К-ов”.
А вот еще образец гремуче-новоязовского заголовка: “Дорогу горпромучу”, речь здесь идет о создании кадров квалифицированных рабочих-хакасов. Здесь же предлагается “решительное выдвижение батраков и бедноты в советские и др. аппараты”. “Трудящиеся Черногорских копей (под заголовком “Шахтеры в Октябре” — Т.П.) в день октябрьской революции 7 и 8 ноября штурмовали угольный прорыв. Утром в 7 часов 7 ноября, в клубе собрались все партийцы и комсомольцы и двинулись на работу… Всего в этот день работало 170 человек. Нагрузили 21 вагон угля по 16,5 тонн”.
В то время, как Колпакова Домна радуется отрезу на платье, а шахтеры встречают и провожают праздник в забое, здорово достается некоему Толстову: “Председателя комбеда Кобкаева Г. и члена Жарова отвели из состава комиссии, как имеющих твердые задания по хлебу и за срыв хлебозаготовок отдали под суд. Дообложили твердым заданием семь зажиточных хозяйств… Обложили твердым заданием в 55 пуд. кулака Бочегурова Нойку и освободили от твердого задания бедняка Заворзина… Уполномоченный Толстов совершенно отказался признать свои ошибки… За допущенные грубые искривления классовой линии и непризнание ошибок творивший правооппортунистические дела на практике уполномоченный РИК’а Толстов должен предстать перед пролетарским судом и понести суровую меру наказания. Б.Кремлевский”.
Семен Константинович Добров, один из первых редакторов “Советской Хакассии” вспоминает (материал 1967 года), что самый-самый первый редактор — Иван Кавкун — был человеком энергичным, умным и волевым. “Пульс времени” отмерял безошибочно. Редакция первых лет не имела своего помещения, а адрес в газете писала так: “Помещение
ОблРКИ”. Не было еще в Абакане и типографии. В избытке было только одно — желание работать, строить новый мир. “В 15 часов, — пишет Семен Добров, — выпускающий Саша Кугушев все материалы клал в портфель и ехал в Минусинск сдавать в набор. К утру успевали набрать, сверстать, прочитать полосы и отпечатать. Выпускающий и дежурный утром возвращались на лошадях”.
Так как лошадь каждый день была включена в процесс печатания газеты, то материалы журналисты добывали на своих двоих. Каждый из первых исходил область вдоль и поперек. Добров: “Мы с Гошей Козловым много раз ходили пешком в Черногорск на комсомольскую конференцию, на лесозавод, в Белый Яр, колхозы. И усталости не замечали, и сразу попадали в дружеский круг молодежи”. Была у журналистов и еще одна забота: судом себя в то время “обиженные” не утруждали, а попросту били ретивых авторов за критические материалы. Хоть и не боялись бойцы-корреспонденты, но все же страховались. Так, на страницах “Советской Хакассии” появились товарищи Шило, Точило и Клещ. “Были и Карандаш, Жало, Глаз вплоть до Хитрого и Проезжего”.
Не так-то просто “припасть и попить из реки по имени факт”. Даже если этот факт черно-белый: или ты за линию партии, или против. (Третьего никому не дано.) Пусть и довольно страшненьким, революционным языком. Но что-то явно сдвигалось в стране жестко направляемых младенцев от цивилизации (хотя, как взглянуть…) “Бой за грамоту начать немедленно… В улусе Бея Чарковского района, на ликпункте занимается 21 человек. Посещаемость аккуратная. Ликвидатор (! — Т.П.) Доможаков активно работает и принимает участие во всех проводимых кампаниях. Доможаков распространил среди своих учащихся 31 экземпляр разных газет. Берите пример с Доможакова. Пускай. (Это псевдоним автора)”.
Информировала “Советская Хакассия” и о растленной забугорной жизни. Например, трогательный заголовок “Франция встретила вредителей с материнской отзывчивостью”, адресный — “Агенты империализма пытались задержать оборудование шахт”. Или любопытная своей (предвзятостью, наивностью?) установкой заметка “Планы пошли крахом”: “В Лондоне закончилась так называемая имперская конференция, на которую съехались представители всех отдельных капиталистических государств. Конференция должна была наметить пути преодоления глубокого экономического кризиса, от которого страдает Англия. Англия — промышленная страна и страдает от того, что ей некуда сбывать свои промышленные товары, доминионы же, где промышленность развита слабо, страдают от того, что им некуда сбывать свою сельхозпродукцию… Конференция закончилась позорным провалом (выделено в тексте. — Т.П.). Доминионы не договорились относительно взаимных льгот для ввоза товаров”.
Как бы то ни было, а лучшим свидетелем времени, каждого дня была, есть газета. И будет? (Не к ночи упомянутый Интернет.) У времени и способах его осмысления, отражения свои законы. Вряд ли кто-то возьмет на себя безумную задачу пролистать двадцать тысяч экземпляров-участников 73 лет жизни области и республики. (А народу-то, народу! Авторов и героев комедий и драм, взлетов высокого духа и преступлений…) Но картина получилась бы весьма любопытная: как неприметно глазу каждый прошедший день, по сути, определяет следующий. И как не знаешь, когда из одной Истории попадаешь в совершенно иную Историю. Как одно чело века становится другим.
Сравни, читатель, процитированный номер с сегодняшним и загляни на огонек юбилея. Это еще Иван Кавкун в первом номере сказал: “Рабкор, селькор! Пиши в свою газету “Советская Хакассия”.
Татьяна ПОТАПОВА
