Шестидесятые и семидесятые годы прошлого столетия — вершина производственной мощности Советского Союза. Производство стали, цемента и других наиважнейших материалов, как и производство электричества, газа, нефти, угля и другого, приближалось по количеству к показателям США, а кое-где и превосходило их. Тем более тогда было странно, что потребители этих материальных ценностей — строители — испытывали постоянную и острую нехватку. По-видимому, тот, кто “сидел” на распределении, намеренно придерживал их.
Мне, например, приходилось идти на все тяжкие, чтобы выбить и приблизить поставку в планирующих и снабженческих организациях необходимое для выполнения плана количество металла, цемента, автомашин, строительной техники. И скажу не таясь, в этом нелёгком деле мне помогала наша база отдыха на Черноморском побережье. Здесь круглое лето отдыхали нужные мне люди или члены их семей, и трест почти не испытывал нужды в дефицитных материалах. Понимаю, кто-то скажет: “Ну, вот, наконец-то признался, что и сам был не лучше тех, кого взялся критиковать!” — и будет прав.
Все мы, и я в том числе, жили и работали в системе ценностей, которая с некоторых пор стала заменять эффективную плановую экономику. В системе, которую кропотливо создавали, насаждали и лелеяли люди, поставившие своей целью разрушить Советский Союз — “империю зла”, ставший костью в горле для капиталистического мира, и в первую очередь для Соединенных Штатов Америки.
Но если в промышленности ещё сохранились и работали принципы планового производства, то в распределении предметов первой необходимости, продовольственных товаров принцип “ты мне — я тебе” стал основополагающим и повсеместным.
Ярким представителем этого явления был Анатолий Григорьевич Тарада, работающий тогда, не помню каким уж по счёту, секретарём Краснодарского крайкома партии. Тарада ведал в крае распределением товарного дефицита — от автомобилей до заграничных шмоток. С ним я знаком не был, но его “мохнатую лапу” чувствовал через друга его комсомольской юности Н.С. Лопатина — начальника Сочинского строительного объединения, в составе которого работал мой трест.
И неудивительно, что с некоторых пор тема Тарады стала занимать значительное место в наших разговорах с Анатолием Ивановичем Исаевым. Несмотря на то, что Анатолий Иванович третий год уже находился на пенсии и жил далеко от Сибири, его в Красноярском крайкоме не забывали. Он постоянно получал бандероли с красноярскими газетами, письмами сослуживцев. Да и в Анапском горкоме КПСС Исаев бывал часто, черпая там информацию о событиях в партийной организации Краснодарского края. Я же через Лопатина да своих коллег по работе тоже имел немало сведений о делах и “делишках”, происходящих в краевом центре.
Но одно дело — рассказы о махинациях и совсем иное — испытать на себе всю их “прелесть”.
Министерство выделило нашему тресту двадцать автомобилей “Жигули” последней модели для передовиков производства. Руководство треста совместно с партийной организацией и профсоюзным комитетом распределило машины между строительными организациями в соответствии с численностью и занимаемым местом в социалистическом соревновании. Затем поделили автомобили в организациях — между передовиками производства — и объявили о том счастливчикам. Однако вскоре выяснилось, что машины поступят в продажу через краевое управление кооперативной торговли, которое крепко курировал тот самый Тарада. А он, понятно, не мог позволить, чтобы такой дефицит прошел мимо его липких рук. И реализация хорошего дела застопорилась.
Ко мне посыпались жалобы обиженных людей, и необходимо было принимать меры. Я поехал в Краснодар — на приём к Тараде, но он меня принять не захотел и перебросил к председателю крайпотребсоюза, который, в свою очередь, спровадил меня на торговую базу, откуда я вернулся ни с чем. В конце концов через Москву мне удалось решить этот вопрос. Но… лишь только частично. Больше половины машин исчезло без следа, породив массу недовольства среди рабочих.
— Анатолий Иванович, скажите, как может партийный работник столь высокого уровня поступить таким образом? Это ведь не директор торговой базы отдал наши машины и даже не председатель крайпотребсоюза. Все нити у секретаря крайкома КПСС Тарады, — возмущённо вопрошал я своего друга.
— Конечно, ты прав. Тарада законченный мздоимец. Я давно наблюдаю за его лихоимством. У нас, в Красноярске, такого безобразия не случилось бы. Хотя и у нас имели место несправедливости, — посочувствовал мне бывший партработник Исаев.
Разговор перешел на болезненную тему дефицитных товаров, а точнее — на порочный порядок их распределения. Анатолий Иванович с глубочайшим знанием дела проанализировал ситуацию. Вот вкратце квинтэссенция его мыслей: в стране идет формирование разрушительных процессов, призванных дискредитировать советскую власть. Конечно, наверху известно о деятелях типа Тарады, но их не трогают до времени. Зная их нечестные доходы, им дают возможность жить роскошно. Им позволяют “оттягиваться” на лучших курортах страны, не стесняться своих связей с криминальной средой, иметь всё лучшее, что закупается за границей. При Сталине, да и при Хрущёве, говорил Исаев, даже за малую долю подобных делишек Колыма таким деятелям была бы гарантированно обеспечена. И это в лучшем случае. И они, эти овцы на заклание, ведут себя так, как им позволяют.
Зачем и почему? Скорее всего, считал бывший секретарь Красноярского крайкома, их через какое-то время разоблачат и с помпой посадят. С тем, чтобы дискредитировать партию в глазах народа: “Вот, смотрите, какие сволочи сидят в руководстве партии”! Ведь простые люди, узнав о таких “оборотнях” во властных структурах, охотно поверят в ущербность самой системы. Ведь она, эта система, провозгласила всеобщее равенство, а посмотрите на лживость этих деклараций о социальном равенстве и братстве. И это тайное действо кого-то, это зло на фоне искусственно создаваемого дефицита, кем-то насаждаемого, становится пострашнее проблемы низкой производительности труда.
Между тем угрожающее разложение к тому времени коснулось не только верхушки партийных и советских органов. Принцип “ты — мне, я — тебе” и всепроницающий блат стали господствовать во всей нашей жизни: от медсестры в поликлинике и кассира в кассе аэрофлота до министра, председателя профкома, милиционера и прокурора. По блату можно было купить французские духи, немецкий мебельный гарнитур, финский сервелат, устроиться в одноместный номер в переполненной больнице, получить лучшее место за кладбищенской оградой и пойти в Большой театр на оперу “Иван Сусанин”. Блат был всесилен, и каждый в меру своих возможностей применял его сам и пользовался его благами. Так что огромную долю вины за случившееся со страной мы должны взять и на себя.
В этой мрачной полосе нашей жизни был ещё один момент, который озлоблял народ, настраивая его против существовавшей системы и порождая диссидентов. То, что было позволено Юпитеру, запрещалось быку. За малейшее отступление от провозглашенных норм поведения для простого гражданина немедленно следовала жесткая кара, часто не соответствующая величине проступка. В то время как власть имущие позволяли себе такие же дела, никого не стесняясь и не боясь никаких наказаний за содеянное.
Особенно пышно расцвело это явление уже после смерти Анатолия Ивановича. Ему повезло. Он не увидел крушения своих идеалов, не узнал, что заводы и энергетические гиганты, построенные на Енисее при его активнейшем участии, окажутся в собственности у последышей Тарады.
Но его острый партийный взгляд на проблему рассмотрел в ней мину огромной разрушительной силы. Хотя он так и не предугадал (а может быть, просто не хотел в назреваемое верить), насколько разрушительной станет эта сила, что сметёт не только любимые им партию и незыблемую, казалось бы, державу, но также и всю мировую систему социализма.
Слово “достать” заменило слово “купить”. Между тем в обычной жизни это означало, что честно заработанный рубль не мог быть потрачен простым рабочим, не имеющим блата в нужных сферах, на удовлетворение его нужд. Именно в те годы был утрачен стимул честно зарабатывать! Потому что купить было нечего — импортных товаров на всех не хватало, они были в дефиците. Чтобы иметь нечто приличное, нужно было или украсть, или давать “сверху” торгашам или распределителям типа Тарады.
Огромные деньги, скапливавшиеся на сберкнижках простых граждан, фактически не работали на экономику страны. И не случайно их затем — в годы так называемой перестройки — просто цинично сожгли на костре “демократических” преобразований.
Советский Союз был разрушен с помощью товарного дефицита. Такое благородное высказывание, как “не имей сто рублей, а имей сто друзей!”, приобрело криминальный оттенок. Перефразированное острословами, оно уже выглядело так: “Не имей сто рублей, а женись как Аджубей!”. И все понимали в нем намек на удачливого зятя Н.С. Хрущёва, удачной женитьбой хорошо обустроившего свою жизнь. Намек на то, что быть честным в такое время просто глупо. Дефицит разрушал страну по всем направлениям: рушилась судебная система, в милиции и прокуратуре расплодились взяточники, в среде советского чиновничества расцвело лихоимство, даже советское офицерство не минуло это повальное грехопадение.
Был создан и усиленно культивировался миф, что всё заграничное лучше советского, в том числе и уровень жизни, и вся система ценностей. Товарный дефицит стимулировал повальное пьянство — как самый простой способ избавления “от лишних денег”. А партия и правительство страны вместо решения проблемы насыщения потребительского рынка качественными товарами отечественного производства занялось борьбой с пьянством, выкорчёвыванием виноградников. Вместо искоренения причин боролись с последствиями.
В современной России тоже действуют законы дефицита, с неменьшими разрушительными результатами. Только теперь в дефиците оказалась работа, возможность заработать честные деньги. Потребительский рынок насыщен и даже перенасыщен товарами (правда, тоже в основном импортными). Но теперь искусственно создана другая беда — у большинства людей нет денег, чтобы удовлетворить свои потребности. Закрыты многие фабрики и заводы, разрушено сельское хозяйство, безработными, невостребованными оказались работники науки, образования, искусства.
Дефицит работы разрушает страну, и пока он не будет преодолен, никакие усилия властей по обузданию мздоимства, воровства, разложения семьи, разрушения армии и общества не решат стоящих ныне перед Россией проблем.
Возвращаясь к теме, с которой начиналась статья, завершу ее: когда криминальные делишки Тарады не замечать стало невозможным, его перевели… в Москву. Заместителем министра. И почти сразу арестовали. Следом за ним в Краснодарском крае прошла волна арестов партийных, советских и хозяйственных руководителей, которых Тарада потащил за собой.
Урон престижу партии и всей советской системе был нанесён колоссальный…
Константин КАЗАНЦЕВ
Саяногорск
