Почему решили начать именно с автотранспортного цеха (АТЦ)? Потому что в мае этого года, когда на предприятии проходила проверка, у технического инспектора ГМПР Владимира Дудина было особенно много замечаний по этому цеху. Кроме того, комиссия профсоюзного комитета рудника проводила этой же весной осмотр цеха. Генеральный директор был письменно извещен о результатах осмотра. “Профком выражает обеспокоенность создавшейся ситуацией в АТЦ”, — писали члены комиссии Юрию Сытнику.
Было чем обеспокоиться — в этом мы убедились во время осмотра цеха.
Ремонтный бокс грузовых автомобилей. Бугристый от комьев грязи пол здесь покрыт таким толстым слоем мазута, что я несколько раз поскользнулась. В смотровых канавах — лужи. Тусклые лампочки светили где-то под потолком, непонятно было, как в таком полумраке могут что-то разглядеть в узлах автомобилей рабочие, ремонтирующие их. Чтобы подлезть к “брюху” машины, ремонтники ложились прямо на бетонный пол, расстелив какое-то тряпье — никаких лежаков, решеток. Нет и трапов, по которым можно было бы переходить смотровые канавы, их просто перепрыгивают. В боксе холодно, хотя на улице — плюсовая температура. Тепло не задерживается в помещении, поскольку ворота в боксы имеют огромные зазоры сверху и снизу, да и закрываются неплотно.
Над головой рабочих угрожающе провисает потолок. Долгое время крыша цеха протекала, перекрытие отсырело, сгнило и кое-где стало обваливаться. В этом году были выделены деньги на обновление кровли. Сверху она приведена в порядок (строители выполнили большой объем работ), а вот внутри все осталось, как было. Когда и кому на голову свалится кусок потолка — одному богу известно.
В боксе по ремонту тракторов такая же удручающая картина, да плюс к этому — развороченная смотровая канава, заваленная кирпичом. Здесь еще холодней: практически нет разницы, где ремонтировать технику, на улице или в боксе. Одинаково холодно, разве что снегом не заметает и с крыши вода не льется. Рабочим АТЦ приходится мыть руки холодной водой, в душевых холодно. Обустроенная когда-то парилка не работает, а водителям и рабочим-ремонтникам не мешало бы прогреться после смены, проведенной на холоде.
Технический инспектор Владимир Дудин выявил и другие неполадки: в цехе не работает вентиляция, электрощиты открыты чуть ли не настежь, кабель на скрутках и при этом валяется под ногами — можно нечаянно наступить на оголенный участок. Самодельный пресс, работа на котором грозит травмой, он запретил использовать, приостановил работу электротельфера. Часть этих нарушений уже были отмечены в предписании, выданном Дудиным еще в мае. Однако начальник АТЦ Владимир Марьясов замечаний не устранил. А напоминание о том, что он как начальник цеха является ответственным и за эксплуатацию зданий и сооружений, его не встревожило.
Говоря о механическом цехе, можно повторить то же самое: и про потолок, и про отсутствие вентиляции (когда работает наждачный станок, приходится всем дышать пылью). Оборудование здесь очень старое: фрезерный станок, например, 1948 года рождения. Не намного моложе и другое оборудование. Такие “мастодонты” не только неэффективны в работе, но и просто опасны.
— Безобразные условия труда! — стал пенять Владимир Дудин Михаилу Панарину, исполняющему обязанности начальника цеха. Рабочие, однако, встали на защиту Панарина: он, мол, у нас всего второй день работает, не надо все на него валить.
Действительно, до Панарина начальником цеха был человек, который производственный процесс контролировал через… бутылку. Увидеть его трезвым считалось редкой удачей. К концу смены, а то и раньше, он допивался до такого состояния, что рабочие укладывали туловище начальника в его кабинете — не дай бог что-нибудь с ним случится. Все-таки травмоопасное производство… Какой мог быть спрос с такого специалиста за охрану труда и промышленную безопасность? И какой авторитет у такого руководителя?
Почему руководство рудника терпит подобное?
— Работать некому. Не хватает до 40 процентов инженерно-технических работников. Поэтому нет и исполнительской дисциплины, и контроля за охраной труда,— так объяснил ситуацию, создавшуюся на руднике с инженерными кадрами, Иван Янчий, главный инженер предприятия.
На нехватку специалистов пожаловался и главный инженер шахты “Северная” Виктор Глотов. Одних и тех же людей, как карты из потрепанной колоды, передвигают с одного участка производства на другой: увольняют за различные нарушения и снова принимают на работу, заранее зная, что толку от этого — ноль. Угадайте с трех раз, почему не хватает инженерно-технических работников среднего звена? Правильно… Хороший специалист, он и хорошей оплаты требует. К этому вопросу мы еще вернемся.
