В министерских сферах российского образования заговорили о реформе вузовской системы, на что оперативно отозвалась пресса — от Москвы до самых до окраин. В целом аргументация возможных перемен сводится к следующему. Мол, для такого “небольшого” государства, как современная Россия, 3000 вузов различной формы собственности чересчур большая цифра, если на тех же территориальных просторах, но в конце прошлого века их функционировало чуть более 600. Между тем аналогичная пропорция в увеличении педагогических кадров в целом по стране не наблюдается. Отсюда вывод о снижении качества образования — опять же в общегосударственных масштабах — напрашивается сам собой. Разумеется, закрытие вуза обойдется гораздо дешевле, чем подготовка и зарплата того же педагога. Поэтому предлагается идти, как всегда, прямым путем — повышать качество за счет снижения количества. Но тут получается опять не слава богу, поскольку возможность получения высшего образования сегодня выступает одним из условий в прямом смысле физического выживания личности. Тревога усугубляется нечетко подозреваемой в недрах общественного сознания приватизацией вообще всех вузов. Естественно, электорат взволновался, а пресса, верная своей социальной миссии, реанимировала тему о доступности вузовского образования.
В нашем регионе вопрос качества и вместе с тем доступности образования сводится по большому счету к вопросу о ХГУ. Главное, не закроют ли его вообще? И как собственно этот вуз решает уравнение с качеством и доступностью? Чтобы поставить точки над “i”, самое логичное — призвать к ответу Валентина КУЗЬМИНА, ректора Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова.
— Насколько мне известно, сегодня только 16 процентов взрослого населения России имеют высшее профессиональное образование, причем большинство — это люди именно старшего поколения. Зато среди возрастной группы 16 — 20 лет количество лиц, образование которых составляет всего четыре класса начальной школы, увеличилось с конца 80-х более чем в два раза. Но, действительно, качество образования и количество образовательных учреждений не находятся в прямой зависимости.
Нынешняя проблема возникла как следствие искусственного, так сказать, наращивания числа — причем не столько вузов, сколько географически чересчур отдаленных от основного учреждения филиалов. В Российском союзе ректоров этот вопрос поднимался регулярно. Мы обращались к прежнему руководству министерства образования и науки РФ: “Обратите внимание, что создаются не образовательные учреждения, а конторы для сбора денег. Этот поток необходимо остановить”.
Разумеется, нет ничего плохого в самом создании вуза или его филиала. Плохо, что лицензия на образовательную деятельность выдается определенному юридическому субъекту без учета его реальных возможностей. Мне как-то довелось участвовать в аттестации одного из филиалов столичных негосударственных вузов, вполне успешно процветающего в Хакасии. В 10 часов утра процесс начался, а к 12 того же дня в целом уже завершился. Меня стали поторапливать: ты задерживаешь переход к неофициальной части. А я удивляюсь — среди лекторов, читающих у них лекции, значатся академики Капица и Шахназаров. Однако в расписании занятий их фамилии почему-то отсутствуют… То есть речь идет не о реформе вузовской системы, а об исправлении недостатков в системе государственного контроля, функции которого возложены на министерство образования и науки РФ.
В нашем университете рост количества специальностей с самого начала предопределялся из положительной динамики научно-педагогических кадров. Сегодня у нас 60 процентов кандидатов наук и доцентов и 10 процентов докторов наук и профессоров, что вполне отвечает необходимым российским нормам. Останься мы по качеству научно-педагогических кадров на уровне пединститута, нельзя было достигнуть того разнообразия специальностей, которое имеем сейчас. Причем по целому ряду получить профессиональное образование, не выезжая из республики, можно только в ХГУ. Сегодня на 120 открытых в университете специальностях обучается около 16 тысяч человек. Между тем из общего числа региональной молодежи, обучающейся за счет государства за пределами Хакасии, количество студентов составляет буквально считанные единицы. Если это вызвано исключительно финансовым положением семьи, то одно лишь существование университета обеспечивает доступность образования для подавляющего большинства выпускников республиканских школ. Вместе с тем как финансируемое из федерального бюджета учреждение мы находимся под самым жестким контролем со стороны государства и помимо обязательных каждые пять лет аттестации и аккредитации ежегодно участвуем в рейтинговой оценке вузов. Поэтому, несмотря на довольно низкие стартовые позиции и недавнее, в сущности, время образования университета, постоянное для нашего вуза приращение качества подтверждается в реальных показателях и документально.
Также примите во внимание, что бюджетное финансирование обучения сокращается в целом по стране примерно на пять процентов. Другими словами, количество бесплатных мест, на которые могут претендовать абитуриенты, уменьшается из года в год. Мы же не сокращаем, а увеличиваем этот показатель. Например, в 2003 году на высшем образовании количество бесплатных мест для абитуриентов составило 880, а в 2004-м — 930. Да плюс еще 880 мест в наших колледжах, то есть на уровне среднего профессионального образования. И мы увеличиваем бюджетные места не как заблагорассудится, а ежегодно участвуем в конкурсе, который проводит министерство. А чтобы этот конкурс выиграть, необходимо иметь вполне определенный уровень качества — научно-педагогического состава и учебно-материальной базы.
К сожалению, в России отсутствует система государственного мониторинга перспективных кадровых потребностей. Но то, что специальности, открытые в нашем университете, востребованы, свидетельствует конкурс на вступительных испытаниях. И если на одно бюджетное место претендует сразу несколько абитуриентов, университет имеет возможность отобрать лучшего. А от этого фактора в свою очередь во многом зависит реальный итог педагогического труда. Да, подготовленность абитуриента — явление относительное. И при существующих проблемах в общеобразовательной школе вуз получает того среднестатистического абитуриента, которого получает. Однако через 10 лет от момента создания ХГУ мы уже можем оперировать оценкой, выставляемой нашему педагогическому труду непосредственным, формулируя в нынешней терминологии, потребителем образовательного продукта. Для примера сошлюсь на сведения, озвученные на торжественном заседании, посвященном 10-летию юридического образования в Хакасии. Тогда не кто-нибудь, а руководящие лица правовых республиканских структур подтвердили, что выпускники нашего института истории и права по уровню подготовки вполне отвечают требованиям своей практической деятельности и составляют подавляющее большинство молодого кадрового состава. А некоторые уже занимают довольно ответственные должности.
Опять же к проблеме доступности относится вопрос о стоимости платного образования, которая в ХГУ на порядок ниже, чем в столичных вузах, и самая низкая по Сибири. А то, что качество предоставляемых университетом образовательных услуг соответствует необходимому уровню, отражается на неуклонном возрастании числа наших студентов-платников. Конечно, в целом у них более слабая общеобразовательная база, но на последних курсах ребята выравниваются, и среди них не так уж мало успешных учеников. Замечу, что хорошим стимулом к учебе, тем самым фактором, положительно влияющим на результаты педагогической работы, является возможность перехода студента-платника в разряд “бюджетника”. Разумеется, материальное положение родителей учитывается, но в первую очередь (и, подчеркну, если только бюджетное место освобождается) значение имеет качество учебы самого студента.
Не надо ждать, что министерский чиновник упростит себе задачу, всем скопом отнеся провинциальные вузы к разряду второстепенных. А если будет честная конкурентная борьба, если будет учитываться реальное значение вуза для региона, то о судьбе своего университета Хакасия может не беспокоиться. Одновременно вопрос о возможной приватизации государственных вузов не сводится к продаже их материально-технической базы. Речь идет о том, что государство, по-видимому, откажется от финансового содержания того или иного учреждения, но станет оплачивать оказываемые этим учреждением образовательные услуги в пределах федеральной собственности. Вместе с тем будет разрешено привлечение частных инвестиций. А это может иметь вполне положительный эффект.
Так, сегодня, несмотря на финансовую стабильность университета, мы не можем получить банковский кредит на строительство, например, общежития. Вместе с тем федеральными программами необходимость такого объекта во внимание не принимается. Но, по сути, жить в общежитии, которое простояло лет тридцать без капитального ремонта, является физическим унижением для молодого человека. Конечно, университет много строит и сейчас — в основном за счет внебюджетных средств. Но этого недостаточно, и проблем у нас очень много. Поэтому я не нахожу возражений к модели вуза, в которой наряду с государственной будет присутствовать и частная собственность. Объем федеральной и республиканской собственности в ХГУ составляет два миллиарда. На этом фоне какая-то доля частной собственности заведомо не испортит статус вуза, зато поможет решить насущные проблемы, влияющие на качество и доступность образования в регионе.
Полагаю, что университет в любом случае сохранит уже имеющийся потенциал и темпы развития.
Записала
Наталья АХПАШЕВА
