Достойны ли мы своих вождей? А они — нас?
“Вы молитесь за сенаторов, мистер Хейл?” —
“Нет, я смотрю на сенаторов и молюсь за нашу страну”.
Эдуард Хейл, американский писатель
Шей да пори — не будет свободной поры. Кому как, а для российского парламента такое времяпровождение, похоже, — самое любимое. Сегодня закон принимаем — завтра в него поправки вносим. Послезавтра готовим его новую редакцию, а еще через какое-то время и вовсе отменяем. Это только в Англиях да в Америках законы живут столетиями и никто на них не покушается. Мы, как всегда, идем своим путем. Сначала энергично создаем себе трудности, потом мужественно их преодолеваем. Иначе не можем. Нам так жить веселее.
Под занавес прошлого года ГосДума нас осчастливила — устроила длиннющие новогодние каникулы. А заодно перекроила все существовавшие государственные праздники. Теперь вот одумалась. Решила с праздниками разобраться по новой.
На прошлой неделе группа депутатов от неутомимой фракции “Единая Россия” во главе с председателем комитета по труду и социальной политике Андреем Исаевым внесла на рассмотрение ГосДумы поправки к вступившему в силу пару месяцев назад закону, учредив новые памятные даты: 25 января — День студентов, 12 апреля — День космонавтики, 3 сентября — День солидарности в борьбе с террором, 7 ноября — годовщина октябрьской революции 1917 года и 12 декабря — День Конституции РФ. Выходными эти дни не станут, а необходимость установления новых памятных дат Андрей Исаев объяснил тем, что “в эти дни мы так и не застрахованы от проведения каких-то массовых мероприятий”.
Спикер Совета Федерации Сергей Миронов пошел дальше своих коллег из нижней палаты. Он считает необходимым восстановить праздничный день 2 мая и сделать нерабочим 31 декабря, урезав длинные рождественские каникулы. В его планах также сделать обратно праздничными 7 ноября и 12 декабря.
О чем же раньше думали господа сенаторы? Почему сразу не сделали все как надо? Миронов перед журналистами был “прост как правда”, рассказал все без утайки:
— Потому что у нас как делается: вносится закон, и в Совет Федерации он приходит в третьей декаде декабря. Нам говорят: “Вся Россия знает, что будут выходные с 1 по 10 января, народ купил путевки, лыжи, коньки. Дети с родителями ушли на праздничные елки на все 10 дней. Если закон не примем — они расстроятся”. “Хорошо, — сказали мы, — мы одобряем этот закон. Пускай 10 дней гуляют, затем посмотрим, чего получится”.
Перечитал я этот жалкий лепет государственного,
с позволения сказать, мужа, и как-то сразу вспомнилось наше извечное: “Фугуй, Ванька, тятька потом топором поправит!” Ну сляпали закон, ну — неудачный. Так что из того, велика ли беда? Новый сделаем!
Потому, наверное, и живем мы сегодня, как на вулкане. Не знаем, чего от нашей власти ждать. Законы меняются — чернила на них высыхать не успевают. О какой уверенности в завтрашнем дне говорить можно. Тут день сегодняшний бы протянуть. Не до жиру.
Совет Федерации — верхняя палата российского парламента — за недолгую (всего-то одиннадцать лет исполнилось) свою историю уже пережил три трансформации. Сначала его избирали всенародно, через пару лет его членами стали числиться (автоматически, в силу занимаемой должности) главы регионов и председатели местных законодательных органов. Теперь вот в Совфед командируются представители от губернаторов и провинциальных законодательных собраний. И что закономерно — раз от разу парламентская эта надстройка теряла как в своем авторитете, так и в своей целесообразности.
“Большая часть населения не интересуется судьбой Совета Федерации, количество затрудняющихся оценить работу этого органа власти составляет 35 — 40 процентов — намного выше, чем в отношении других ведущих государственных институтов”, — утверждают социологи из Всероссийского центра изучения общественного мнения. (Попутно заметим, что обычно высказаться “за” или “против” деятельности президента, правительства и ГосДумы не могут только от 10 до 20 процентов опрошенных). По данным “Левада-центра”, доверяют верхней палате парламента только 12 процентов россиян, в то время как 68 процентов наших граждан считают: Совфед “не вполне” или “совсем не заслуживает” доверия. Оказывается, больше половины граждан страны просто даже не знают, кто его возглавляет. А среди тех, кто знает, симпатизируют Миронову всего 16 процентов респондентов. Эти россияне ставят в заслугу спикеру палаты его “интеллигентный внешний вид”, однако в лидерских качествах даже они ему категорически отказывают: “Он какой-то такой безликий”.
Убийственная, что и говорить, характеристика для человека, значащегося под номером “четыре” в российской государственной иерархии. И обидная, скажу прямо, для нас. Потому как давно замечено: каждый народ достоин своего правительства. Правительства — в широком смысле слова.
Между тем сами члены Совета Федерации любят себя называть не иначе как сенаторами, хотя официально такого звания не имеют. То есть думают о себе и своем месте в системе российской госвласти очень даже уважительно, можно сказать, — в превосходной степени. Власть же ничего умнее не придумала, как наречь представителя регионов в верхней палате весьма двусмысленным званием члена. Член Совета Федерации такой-то. Слух не режет?
Кому как. Самим членам все эти грубоватые смысловые подковырки явно по барабану. Плевать, что записано в корочках, главное — стать их обладателем. Работа в Совфеде — ну уж точно необременительна. Ты, дорогой читатель, можешь, конечно, не поверить, но собирается Совет Федерации на свои пленарные заседания всего два раза в месяц! Видимо, слишком тяжела государственная ноша, чтобы заседать чаще. Зато какие отличные возможности для лоббирования любых вопросов в свободное от основной работы время. Да и не в свободное — тоже. Потому (и это ни для кого, наверное, не секрет) провинциалов среди сенаторов практически нет. Регионы в “сенате” сплошь представляют москвичи. Они же по совместительству — делегаты от всех более или менее значимых финансово-промышленных групп.
Чтобы быть правильно понятым, сразу должен сказать, что в лоббировании нет ничего зазорного. И уж тем более — криминального. Это цивилизованная практика практически всех государств. Однако наши лоббисты, особенно от Совфеда, столь увлекаются своим хобби, что напрочь забывают о главном предназначении — работе в парламенте. На нее им уже и времени не хватает.
На последнем заседании Совета Федерации разразился скандал. Сюда были приглашены высокопоставленные представители Генеральной прокуратуры, Конституционного суда, Минюста и Арбитражного суда. Говорили о таких болезненных вопросах, как отмена презумпции невиновности и возвращение смертной казни. Только вот слушать судебное и силовое руководство было некому: добрая половина сенаторов не сочла нужным присутствовать.
Сергей Миронов вышел из себя: “Хватит дурака валять! Я направлю представление в регионы с тем, что их представители срывают заседание”. Он пообещал собственноручно организовать отзыв прогульщиков из сената. Правда, очень сомнительно, что это произойдет в действительности. Подобного рода клятвы спикер дает уж в который раз: полупустой зал пленарных заседаний Совета Федерации — явление не такое уж редкое.
Слово “сенат” пришло к нам из Древнего Рима — так там назывался высший орган управления. В царской России тоже пытались привить его на наше государственное древо. Но как-то не прижилось. Вот и на этот раз явно не срастается. Так нужно ли мучиться?
Хорошо, что подобные мысли приходят в голову и законодателям. Недавно “гордый буревестник Думы”, а по совместительству и “транслятор” кремлевских идей Владимир Жириновский начал пропагандировать мысль: ликвидировать Совет Федерации и сделать российский парламент однопалатным, значительно сократив численный состав ГосДумы. Уж ему-то прекрасно известно: государственная машина — вообще удивительный механизм. Он позволяет десятерым делать работу одного. И секвестр бюрократов ей ничуть не повредит.
Николай ОГОРОДНИКОВ
