Как уже сообщала “Хакасия”, приговором Верховного суда республики подсудимый Александр Вовненко признан виновным в совершении преступлений против собственных детей. Его деяния “во хмелю” своей жестокостью потрясли всех жителей Хакасии. Старший сын Рома, прикованный к инвалидной коляске, им был жестоко избит, а младший, пятимесячный, Саша едва не сожжен заживо.
Молоденький милиционер сам заплакал…
16 января этого года наряд отдела вневедомственной охраны Черногорского ГОВД прибыл по вызову на Чкалова, 34. Дверь в квартиру открыта — заходи. Кухня выглядела так, будто по ней Мамай прошел. На раскаленную печь, чьи “зевы” были открыты, пока что не обратили особого внимания. Ведь в кухне никого не было. В комнате же находился абсолютно голый мужчина. Пьяный, он, сидя на корточках, делал какие-то странные манипуляции с большой мягкой игрушкой: то поднимал ее, то опускал на… младенца. Изо рта лежавшего на полу ребенка шла кровь. Мужчину — в наручники. Малышу, осторожно переложенному на кровать, тут же вызвали “скорую”.
На него, обожженного с головы до пят, было невыносимо больно смотреть. “Ужасно!.. Мы попросили у милиционеров разрешения уйти при первой же возможности, — говорила в своих показаниях суду соседка Вовненко (она была приглашена на место преступления в качестве понятой). — Молоденький милиционер сам не выдержал, заплакал. На Сашу невозможно было смотреть”.
На взволнованность милиционеров, казалось бы, привыкших ко всяким ужасам криминала, обратил внимание суда и свидетель — врач “Скорой медицинской помощи”: “Сотрудники милиции были в шоке”. Это нормальная человеческая реакция на то, что случилось с маленьким беззащитным существом. Его пытались сжечь. “Ребенок не плакал, он уже ни на что не реагировал, находился в состоянии болевого шока. Его кожные покровы (спина, ягодицы, грудь, лицо) были обожжены, местами даже почернели, были пузыри… Мы обезболили ребенка и моментально увезли в реанимацию. Он был в плачевном состоянии”.
Тем временем в другой комнате милиционеры нашли в куче тряпья еще одного ребенка. 15-летний Рома, чье лицо было в крови, сказал, что с инвалидной коляски его скинул отец, избив при этом (“Он руками и ногами наносил многочисленные удары по различным частям тела, в том числе и по голове”).
Вовненко-старший же в тот момент не в состоянии был что-либо пояснить. Не помнил, как его задерживали. И не было предела его удивлению тому, что “проснулся на диване в угро”, “да еще в какой-то грязной одежде”.
Он был детям и отцом, и матерью
В ходе предварительного следствия и первого судебного заседания (оно состоялось 14 апреля) Вовненко твердил: “Ничего не помню. Не мог я ребенка на печку или в печку! Я люблю своих детей”. Так ведь и дети его любят. На суде Рома с Мариной (а именно она вызвала домой милицию) отца жалели. Рома даже просил суд не наказывать отца за то, что тот его жестоко избил. Если судить по показаниям соседей, “он был детям и отцом, и матерью”. Кормил, обстирывал, как мог ухаживал за маленькими Сашей и Настей, в школьном дневнике Марины только он расписывался.
Матери же — Татьяне Вовненко — не было никакого дела не то что до Марининых успехов (ее в школе назвали даже “ученицей года”), но и вообще до детей. Однажды, выйдя с малышом из дома, пьяная где-то его потеряла. Нашли ребенка в больнице. Отчаянная пьяница, она из поля зрения семьи могла пропасть на месяц-другой. Неудивительно, что о трагедии, разыгравшейся в семье, мамаша узнала не сразу. (“Дом был закрыт, и я пошла жить в подвал”). Но, даже узнав горькую весть, “дама подземелья” не изменила себе: какие дети (она их после беды ни разу не проведала! — В.С.)? Какой суд? Так что показания свидетеля Татьяны Вовненко, данные на предварительном следствии (“Раньше он не избивал детей, и я спокойно их оставляла”), были оглашены в суде в ее отсутствие.
С учетом фактов, свидетельствующих о том, что Александр Вовненко “был детям и отцом, и матерью”, может показаться невероятным сотворенное им зло. Не случайно же адвокат подсудимого ходатайствовала перед судом о проведении его стационарной экспертизы в Институте имени Сербского.
“Зло разобрало”
С оглашения заключения экспертизы и началось последнее судебное заседание, состоявшееся 23 ноября: несмотря на зависимость от алкоголя и каннабиоидов, а также неустойчивую социальную адаптацию, Александр Вовненко признан вменяемым.
После пребывания в “Сербском” подсудимый заговорил: “13 января у Маришки был день рождения. Занял сто рублей, купил сладости и говорю ей: “Потерпи, дочка, вот получим пенсию и отметим. 16 января жена на почте получила на Рому пенсию (к тому времени семья жила исключительно на детские пособия и пособие ребенка по инвалидности, если не считать случайных приработков ее главы. — В.С.). Я сходил с дочкой на рынок, скупились. Взял бутылочку вина на вечер. Выпили с женой до вечера. Мне весело, жена нормальная порядочная.
Говорю ей: “Может, еще пивка? И детишкам заодно чего-нибудь возьмем”. Пошли в “Тройку”. А там, в магазине, знакомый три бутылки портвейна берет. И я взял две бутылки. Пошли к его знакомым пить. Выпили большую бутылку, потом по половине от большой и маленькой. Беру початую бутылку (назавтра): “Тань, на! Пойдем, детишкам купить что-то надо”. А она: “Ты иди, я приду”.
(…) Ну, я такой расстроенный (вышел), с каким-то мужиком стал выпивать. Заусило, идти домой невозможно, детишки там одни. Мужик завел меня в дом, на стул посадил. Марина выбежала. Поставила суп разогревать. Я немножко в себя ушел, а потом спрашиваю: “Мать где?” — “Не приходила”. Меня зло разобрало, хватаю что под руку попало, оконное стекло разбил, начал материться. Марина испугалась, убежала… Настенька тоже…” “Прелюдия” преступления в изложении подсудимого (а она просто-таки вопиет о нравственном разложении родителей) подтверждена показаниями свидетелей.
А вот дальше его речь стала лукавой: “Слышу, малый орет. Захожу в зал, никого нет. Рома (в инвалидной коляске. — В.С.) застрял в дверном проеме (той комнаты, где находился Саша. — В.С.). Я ударил Рому. Взял малыша (по показаниям Ромы, схватил Сашу за ноги. — В.С.), вышел с ним в зал, потом на кухню. Там над печкой веревка с пеленками, думал закутать. И тут споткнулся, упал на печь, уронил на нее ребенка. Малый как заорал. У самого боль адская”.
Эти показания полностью опровергнуты фактами. В частности, подсудимому были предъявлены снимки и протокол осмотра с места происшествия (никакой веревки с пеленками над печью и в помине не было, что показали и свидетели). По заключению судмедэкспертизы никаких телесных повреждений, кроме ссадин, Вовненко-старший не получил (а уж если бы он упал на печь, то ожоги на лице всенепременно бы появились). Его же утверждение о том, что младенца уронил на печь спиной, тоже опровергнуто заключением судмедэкспертизы. Саша практически весь был обожжен. По мнению государственного обвинителя, это свидетельствовало о намерении подсудимого убить своего ребенка (что подкреплено “вещдоками”), однако же он добровольно отказался от этого убийства.
Вот что он сам говорил: “Я схватил мягкую игрушку (полотенца не было) — и под сильную струю воды. Промок, разделся. Приложил намокшую игрушку к телу ребенка, а оно уже волдырями покрылось. Я его игрушкой обмахивал, когда милиция залетела”. На его месте стоило бы поблагодарить сотрудников милиции и вызванных ими медиков. Если бы Сашеньку своевременно не доставили в реанимационное отделение больницы, его, возможно, уже и не было в живых.
Закон настолько гуманен, что согласно ему подсудимый несет ответственность только за фактически совершенные действия. Его действия по отношению к Саше переквалифицированы обвинением с части III статьи 105 (покушение на убийство) на пункт “б” части II статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с особой жестокостью, в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии). Что касается действий Вовненко по отношению к Роме, то они квалифицируются частью I статьи 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья).
Разлетелись, как осколки
Произошедшая в Черногорске трагедия — не случайность. К ней неотвратимо вела деградация личности человека, наступившая вследствие его пьянства (и ранее употребления наркотиков). К ней вела бестолковость образа жизни Александра и Татьяны Вовненко. Нет ничего удивительного в том, что Александр свою неприязнь к жене (которая, впрочем, казалась ему “нормальной порядочной” во время совместных пьянок) перенес на ни в чем не повинных детей. Ведь предпосылки для этого уже были. По показаниям тех же любящих отца Ромы и Марины, в запойные дни он был “агрессивным, неуправляемым, становился дурным”.
Тот, кто был детям отцом и матерью, окончательно разрушил семью. Рома теперь живет и учится в специализированном детском доме, Марина — в коррекционной школе-интернате, а Саша с Настей переданы на воспитание в приемную семью. Возможно, когда вырастут, ребята вновь соберутся под одной крышей. Квартира, конечно же, остается за ними.
Приговором Верховного суда Хакасии Александр Вовненко признан виновным в совершении преступлений по части I статьи 115 УК РФ и пункту “б” части II статьи 111 УК РФ. Ему назначено к отбытию наказание в виде 7 лет 3 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.
Вера САМРИНА
Черногорск
