Здравствуйте, дорогие мои читатели!
Сегодня на страницы “Хакасии” после продолжительного перерыва возвращается рубрика “День за днем…” Почти год назад она прекратила свое существование, и я, постоянный ее автор, уже полагал, что навсегда. Потому что, как мне тогда показалось, она исчерпала себя и нет смысла через силу продлять ее жизнь. Но, оказалось, я ошибался. Читатель, что называется, “требует продолжения банкета”. И тут ничего не остается делать, как только подчиниться.
На минувшей неделе в нашей стране ничего экстраординарного (да и в мире, можно сказать, — тоже) не случилось. Разве что в Совете Федерации — верхней палате парламента Российской Федерации — появился новый-старый член. (Господи, и умудрился же кто-то придумать столь хулигански двусмысленное название серьезной государственной должности). Члена этого вы все, конечно же, знаете — Руслан Аушев, в недавнем прошлом президент Ингушетии, добровольно и, что не каждый день происходит, досрочно на год сложивший с себя это сверхпочетное (и не только) звание.
Герой афганской войны, кровью заслуживший там звание Героя Советского Союза, любимец Ингушетии, правивший этой республикой десяток лет, и вдруг — отставка. Добровольная и досрочная. Ингуши не поверили, собрали митинг у президентского дворца и, двое суток не расходясь, уговаривали Руслана: останься! А он — нет, твердо сказал: “Ухожу” — и ушел. Заявив, что делает это “во имя сохранения стабильности в республике”.
Вот уже почти ровно одиннадцать лет назад мы: я, тогда депутат Российского парламента, и Аушев, тогда тоже депутат, но рангом выше — СССР, летели вместе на военно-транспортном самолете из Кабула, где встречались с тогдашним президентом Афганистана Наджибуллой. Руслан, в порыве откровенности, делился своим жизненным кредо. “У нас, на Кавказе, все гордецы, — говорил Аушев. — Но для мужчины — главное не упираться рогом там, где чувствуешь, что лучше отступить”.
И вот он отступил. Но почему — широкой публике не объяснил. Политики редко открывают истинные мотивы своих поступков.
Между тем его уход — событие знаковое. Оно знаменует ни больше ни меньше, а твердое намерение Москвы, наконец, закончить войну в Чечне. Это только кажется на первый взгляд парадоксальным, а для людей знающих является фактом неопровержимым: изменение политической ситуации в Ингушетии непременно должно повлечь за собой изменение ситуации в соседней и родственной Чечне.
К слову, первые разговоры о том, что дни ингушского президента сочтены, появились сразу после октябрьского визита Владимира Путина на Северный Кавказ. Говорят, что именно тогда перед Аушевым был поставлен вопрос об отставке. Был даже указан крайний срок — не позднее конца 2001 года.
Впрочем, для Аушева 1 января тоже было рубежной датой. Как раз с этого дня согласно вступившему в силу закону все главы российских республик, равно как и губернаторы краев и областей, больше не могли быть членами Совета Федерации. Это означало, что с утратой парламентского мандата они теряли и неприкосновенность со стороны правоохранительных органов, которой пользовались в качестве сенаторов. Для кого-то из бывших “неприкасаемых” такая потеря, быть может, ничего не значит, но только не для Руслана Аушева. Боевой генерал, он, тем не менее, давно уже умудрился перессориться со многими российскими силовиками. А те военачальники, кому выпала доля участвовать в чеченских войнах, они вообще считают его едва ли не главным покровителем воюющих сепаратистов.
Действительно, Аушев не раз опровергал данные военных, что Масхадов и другие чеченские командиры скрываются в Ингушетии. И тем же временем он неизменно подчеркивал легитимность Масхадова, обещал принять его у себя как президента Чечни, если тот “вдруг” появится в республике. А вот спецслужбы уверяют, что Масхадов совсем “не вдруг”, а вообще большую часть времени проводит в Ингушетии. Называют даже точные адреса. В частности, одно из сел, находящееся не только рядом с чеченским Бамутом, но и в котором, по удивительному совпадению, как раз расположена загородная резиденция Аушева. Примечательно и то, что в этих двух селах в свое время базировались советские тактические ракеты средней дальности и здесь имелась целая сеть подземных коммуникаций.
Так что вновь обрести парламентскую неприкосновенность для Аушева было, пожалуй, единственно верным решением. И он обрел ее, вновь став членом Совета Федерации всего лишь после двухнедельного там отсутствия.
В Москве же появились надежды, что с уходом Аушева чеченские боевики лишатся безопасного и надежного тыла, каким до сих пор являлась для них Ингушетия. И, судя по всему, надежды эти вполне осуществимы.
Буквально вскоре стало известно, что Аслан Масхадов, на аудиокассетах, распространяемых в Чечне, публично обвинил своих бывших соратников Зелимхана Яндарбиева, Мовлади Удугова, Шамиля Басаева и Ваху Арсанова “во всех трагедиях чеченского народа”. И пригрозил отдать их “в руки моджахедов”. А вслед за этим командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник Геннадий Трошев пообещал, что уже в мае текущего года планируется завершение контртеррористической операции в Чечне, хотя и войска из республики впредь выводить не будут.
А следом за этими сенсационными заявлениями появилось и сообщение из Турции: эта страна готова выдать России главного чеченского идеолога и пропагандиста Мовлади Удугова, которому очень нравилось прозвище “чеченский Геббельс”.
Вот к таким последствиям, дорогие мои, приводит решение всего лишь одного человека “не упираться рогом…”
Правда, чтобы это произошло, потребовалась мировая трагедия 11 сентября. Нужно было, чтобы Россия и США впервые за многие десятилетия после Второй мировой войны вновь обрели общего врага.
Но это — уже совсем иная тема. Мы же сегодня говорили исключительно на темы внутрироссийской жизни.
Николай ОГОРОДНИКОВ
