Необходима инвентаризация
Это удивительно, но сегодня никто не может сказать даже с приблизительной точностью, сколько же в действительности в Хакасии насчитывается исторических памятников. По одним данным, их у нас более 30 тысяч, а по другим — около 200 тысяч. Как же получилось, что почти за 300 лет изучения многочисленными экспедициями Хакасско-Минусинской котловины так и не был создан подробный и достоверный перечень древностей, как раньше называли памятники истории? Экспедиции эти работали разрозненно, обобщением и систематизацией полученных материалов мало кто занимался.
Одним из первых, кто попытался создать археологическую карту Енисейской губернии, куда входила раньше и территория современной Хакасии, был А.В. Адрианов. В 1899 году он работал в Бейской волости, затем вел раскопки в окрестностях Минусинска. В советское время тоже пытались систематизировать информацию, полученную в разные периоды археологическими экспедициями. Буквально титанический труд проделала В.П. Левашова. Она создала картотеку археологических памятников, которой до сих пор пользуются сотрудники Минусинского краеведческого музея и другие специалисты. Возобновлялась подобная работа и позднее. Но, как говорится, все течет, все меняется… Распашка целинных земель, застройка новых поселков и городов, строительство предприятий — вся эта хозяйственная деятельность, конечно, значительно сократила количество исторических памятников. В конце XIX века известный коллекционер Иннокентий Лопатин (его коллекция бронзы выставлялась в Эрмитаже и считалась самой богатой в России) отмечал около 800 (!) могильных курганов в районе впадения реки Абакан в Енисей. А сегодня от них и следа не найдешь — местность почти сплошь застроена.
Сейчас процесс уничтожения памятников еще больше ускорился. Это вызвано прежде всего тем, что земли, на которых они находятся, принадлежавшие раньше государству, теперь стали владениями различных хозяйств.
— Мы уже три года бьемся над тем, чтобы сделать Салбыкскую долину лабораторией нашего института и вывести эту территорию из землепользования, — говорит Валентина Тугужекова, директор ХакНИИЯЛИ, — но все безрезультатно, эти земли принадлежат акционерному обществу, памятником считается только Салбыкский курган. А уникальный комплекс Сундуки находится на границе Ширинского и Орджоникидзевского районов. И не ясно, кто же должен принимать меры для соблюдения требований закона РФ “О сохранности культурного наследия”, а это необходимо, поскольку подножия Сундуков продолжают активно разрушать.
Перечень невосполнимых для науки утрат, к сожалению, продолжает расти. Нередко памятники разрушают даже не потому, что они оказались в зоне застройки, а просто забавы ради.
Чтобы остановить этот процесс, необходимо взять их под охрану. Но сначала надо выяснить, что, собственно, представляет из себя наследство, оставленное нам предками. А для этого надо провести полную “инвентаризацию” всех памятников, находящихся на территории Хакасии: провести паспортизацию их и создать общий банк данных — реестр. Работа эта не только кропотливая, но и требующая затрат. На составление паспорта только одного объекта требуется от 500 до тысячи рублей. Для проведения этой работы нужны не только деньги, но и специалисты. А их не хватает, поскольку в государственной археологической службе республики, созданной 12 лет назад, работают всего три специалиста.
Паспорт — еще не гарантия
Но паспорт сам по себе не сможет служить гарантией сохранности памятника. По большому счету фермеру, например, распахавшему поле, нет разницы, имеется паспорт или нет на стелу, находящуюся в его угодиях. Невозможно у каждого кургана или менгира поставить сторожа. Как же обеспечить сохранность памятников, когда их так много?
Одни специалисты считают, что надо провести основательную “ревизию”, определить то, что является особенно ценным, и перевезти эти памятники в музей. Именно так поступали исследователи XIX века. Тот же Адрианов, например, доставил из села Знаменка в Минусинский музей изваяние, известное под названием “Тесинский богатырь”, описанное еще 280 лет назад спутником Мессершмидта Страленбергом. И он же, будучи в ссылке в Туве, организовал сплав на плоту по Енисею камня с руническими надписями. Транспортировка огромных каменных стел и изваяний по тем временам была делом весьма хлопотным, но исследователи брались за это, поскольку уже тогда было ясно, что иначе многие памятники неминуемо погибнут. Из разных уголков в музей были собраны и другие памятники древнетюркской письменности, в том числе и та, самая первая, стела с текстом, которую нашел в 1722 году Мессер-шмидт в долине реки Уйбат. Если бы ученые не сделали этого, то для науки и потомков эти памятники были бы утрачены, как и сотни других. Поэтому нельзя не признать рациональным предложение собрать в музеях наиболее ценные памятники, и прежде всего те, которым грозит гибель.
Но, с другой стороны, невозможно свезти в одно место даже малую часть того исторического наследия, которое нам осталось от предков. Да, конечно, технически эту проблему сегодня решить проще: современные машины — это вам не повозка, запряженная лошадьми, — можно и огромные камни транспортировать. Но куда? Где они будут храниться? Несмотря на то, что почти 99 процентов историко-культурных памятников Хакасии — это именно археологические объекты, в республике нет музея археологии. Прежде чем собрать вместе уникальные памятники, надо решить, где и как они будут храниться.
Противники такого варианта решения проблемы убеждены, что в древности люди далеко не случайно устанавливали менгиры в определенных местах. И если мы убираем памятник, то нарушаем его целостность и первоначальную связь с природой, то есть именно с тем ландшафтом, где он был создан. Чтобы этого не случилось, надо очень взвешенно, продуманно, а главное, профессионально подойти к каждому конкретному памятнику. Один из вариантов решения проблемы — создание музеев под открытым небом, таких, как музей-заповедник Казановка, созданный в 1996 году. Он занимает территорию 18 тысяч гектаров, по нему проходит шесть экскурсионных маршрутов. Видимо, наиболее приемлемый путь — рациональное сочетание этих двух вариантов: создание музеев-заповедников и организация доставки и хранения тех памятников, которым грозит уничтожение. Каким памятникам отдать предпочтение, какие спасать в первую очередь, должны решить специалисты. Бесспорно одно: откладывать и дальше решение этой проблемы уже нельзя. Очень скоро может возникнуть ситуация, о какой говорят так: “Что имеем — не храним, потерявши — плачем”.
Поймали за руки… Что дальше?
Предположим, пойман за руку современный вандал, губящий археологический памятник… И что? Можно привлечь его к ответственности? Сначала докажите, что то, что он разрушил, действительно является памятником. А это возможно только в том случае, если на объект существует паспорт и если он внесен в официально узаконенный реестр. Это к вопросу о важности и неотложности паспортизации. Но это еще и пример того, сколь слабо в Хакасии защищены законом памятники истории и культуры.
И в целом юридическое “поле” в вопросах охраны и учета напоминает целину. Нет конкретности. Что надо охранять, кто обязан это делать? Каков должен быть порядок действий, если выявлено нарушение? Как вывести из хозяйственного пользования земли, где находится особенно много памятников? А если это сразу невозможно, то как заставить нынешних хозяев земли считаться с законом о сохранности культурного наследия? Вопросов много, и самых разных. И далеко не на все дают ответы федеральные законы. Необходимы еще подзаконные акты, разработанные непосредственно в республике. Специалисты считают, что если удастся хотя бы минимально упорядочить эту ситуацию и запустить в действие систему охраны памятников, то штрафы, взимаемые за различные нарушения, можно было бы направить на организацию охраны и обеспечение сохранности памятников.
Браконьеры бывают разные…
А это необходимо, поскольку в Хакасии давно орудуют, причем нагло и беззаконно, браконьеры. Их еще называют черными археологами, хотя в действительности речь идет о людях, промышляющих грабежами археологических памятников. У этой проблемы очень глубокие корни. Еще в древности существовали племена, жившие тем, что грабили могильные курганы. С присоединением Сибири к России и появлением здесь пришлых людей ограбление захоронений приобрело особые масштабы. Для жителей многих сел это занятие стало сезонным промыслом — каждое лето они сколачивали “артель” и уходили на заработки. Не гнушались этим и сибирские губернаторы, не говоря уже о людях чинами пониже. Они ссужали деньгами бугровщиков-грабителей могильных курганов с уговором, что будут иметь свою долю от награбленного. Золото “добывалось” в курганах килограммами, уникальные памятники искусства пускались на переплавку — из них делали монеты. В 1727 году в канцелярии Сибирской губернии был издан особый указ, согласно которому “бугрование в степи под жестким наказанием запрещено”. Но это мало кого останавливало. В наше время бугровщики работают не вслепую — они оснащены современными металлоискателями. Никто не знает даже приблизительно, сколько награбленных ценностей продано ими в частные коллекции. Для науки эти предметы потеряны. Из-за несовершенства наших законов и отсутствия системы учета и охраны памятников еще ни один грабитель не был пойман и привлечен к ответственности.
Существует браконьерство и другого рода. В Сибири, в частности, в Красноярске, появилась сеть туристических фирм и агентств, которые организуют для туристов, в том числе и иностранных, посещение Салбыкского кургана, Сундуков и других исторических памятников. Делают они это без всяких разрешений и согласований. Фирмы имеют от этого доход, а Хакасия — ничего, кроме ущерба, который наносят памятникам неорганизованные, а значит, и никем не контролируемые экскурсии.
А в цивилизованных странах исторические памятники, как неотъемлемая часть туристического бизнеса, приносят доход в казну. Часть его используется на сохранность и восстановление самих памятников.
Где он, региональный компонент?
Проблема сохранения памятников возникла не вчера, и попытки решить ее предпринимались неоднократно. В 1996 году была разработана программа сохранения культурно-исторического наследия республики. Однако за минувшие годы практически ни один проект ее не был реализован. Так что дело, как убежден первый заместитель министра культуры Леонид Еремин, не столько в разработке программы как таковой, сколько в отсутствии целенаправленной и систематической работы по ее выполнению. Надо кардинально перестраивать сам подход к проблеме охраны памятников. Нельзя считать нормальным такое положение, при котором археологическая служба, фонд охраны памятников — в Абакане, а на местах, где находятся сами памятники, нет ни одного специалиста. Необходима археологическая инспекция, базой для создания которой могла бы стать археологическая служба.
Особенно важно сформировать у подрастающего поколения отношение к памятникам истории как к ценностям, от сохранности которых зависит и духовное состояние, и благополучие населения республики. Должно, наконец, прийти понимание того, что в Хакасии, которую ученые всего мира считают археологической Меккой, бережное отношение к памятникам — залог будущей экономической стабильности населения. Но для этого сегодняшним школьникам нужно дать большой объем информации не только об истории России вообще, а конкретно — Хакасии, о том, какое место занимают в ней те памятники, которые дети видят в окрестностях своего родного города, села.
А это невозможно без того пресловутого регионального компонента школьных учебных программ. Говорится о нем много и не первый год, однако пока он так и не появился. Видимо, и не появится до тех пор, пока у людей, стоящих у кормила власти, не сформируется убеждение, что именно краеведение сможет стать той объединяющей людей идеей, тем фундаментом, на котором держится патриотизм, любовь к Родине. А без этого невозможно изменить отношение людей к тому, что их окружает — к природе, памятникам культуры. И вырастет еще не одно поколение Иванов не помнящих родства, грабящих природу и рушащих памятники.
Наталья КАЛЕМЕНЕВА
