Десять лет назад, 4 октября 1993 года, российские танки расстреляли российский парламент
В коридорчике кто-то включил приемник — заявление Ельцина передают. Народ сгрудился, слушает. Поразительно — никто не ругается и не обзывает президента, просто стоят молча… Трупы мимо носят. Свежей кровью пахнет. Парной такой запах, теплый.
Из дневника корреспондента “Коммерсантъ-Дaily”
Вероники Куцылло “Записки из Белого дома,
21 сентября — 4 октября”
Все начиналось с искренней политической дружбы между Борисом Ельциным и народными депутатами Верховного Совета РСФСР. Последние дали президенту России, бывшему своему лидеру, “дополнительные полномочия в преддверии радикальной экономической реформы”, проводить которую должен был назначенец Бориса Николаевича председатель правительства Гайдар.
Потом дружба истаяла. Осталась лишь голая политика. В декабре 1992 года VII съезд народных депутатов собрался спросить у президента: “Что сделано им за год использования дополнительных полномочий?”
В ответ Борис Ельцин провел референдум. Помните настырно-навязчивый слоган: “Да, да, нет, да!” В апреле 1993 года 58 процентов россиян, из числа участвовавших в референдуме, высказались за доверие президенту Ельцину и 52 процента поддержали проводимый Борисом Николаевичем социально-экономический курс. За необходимость досрочных выборов президента высказались 32 процента, за необходимость досрочных выборов депутатов Верховного Совета голос подали 41 процент участников референдума. Народ был против досрочного прекращения полномочий как президента, так и парламента.
Но междоусобицу двух ветвей власти мнение россиян не остановило. Борис Ельцин, совсем еще недавно входивший в узкий круг руководителей КПСС, бросает на весы весомый тогда козырь — антисоветизм. Летом он заявил: “Советы и демократия несовместимы!”
21 сентября 1993 года началась горячая фаза холодной войны между Кремлем и Белым домом. Указ президента № 1400 гласил: Верховный Совет России узурпировал власть и разрушает основы конституционного строя — народовластие и разделение ветвей власти. А далее Ельцин заявил: “Стремясь к ликвидации политического препятствия, не дающего народу самому решать свою судьбу… в целях вывода страны из экономического и политического кризиса… прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации”. Сей указ Ельцина отменил фактически Конституцию России, на которой он присягал летом 1992 года, вступая в должность президента. Юридически указ объявлял государственный переворот: насильственное изменение государственного и политического строя — переход от парламентской республики к президентской.
В ответ 22 сентября Верховный Совет России принял постановление о прекращении полномочий президента “за грубейшее нарушение Конституции”. Законным основанием тому послужило решение Конституционного суда России о несоответствии указа президента № 1400 действующей Конституции.
Далее история покатилась к кровавым событиям 3 — 4 октября, двухдневной гражданской войны.
3 октября сторонники Белого дома штурмовали телецентр Останкино и мэрию Москвы. Вину за первых убитых Кремль возложил на Белый дом.
4 октября начался штурм насквозь выстуженного сентябрем, обесточенного, обезвоженного здания Верховного Совета. Обещание бывшего члена ЦК КПСС Ельцина о том, что “вооруженный фашистско-коммунистический мятеж в Москве будет подавлен”, подкрепилось танковой пальбой.
В центре цивилизованной столицы демократической страны 125-миллиметровые пушки российских танков Т-82 безнаказанно лупили прямой наводкой по российскому парламенту. По-настоящему демократический мир ужаснулся и помнит тот кошмар до сего дня: “В центре Москвы русские убивали русских!” (По официальным данным, в те дни погибли 150 человек. По зарубежным — погибли и были ранены до тысячи.)
С сегодняшней дали как не вспомнить слова нашего народного депутата Николая Огородникова, сказанные им в Белом доме 3 октября в телекамеру Си-эн-эн (эта американская телекомпания сняла тогда фильм “Один день из жизни народного депутата Российской Федерации Николая Огородникова”): “Ельцин растаптывает Конституцию, и он так же может поступить с народом. Наш поступок еще не понят никем, но через какое-то время люди поймут, что отстаивая Конституцию страны, мы были правы”.
На мой взгляд, октябрьский переворот в корне был обусловлен полярным подходом к решению вопроса о частной собственности. Президент стоял за неограниченную частную собственность, а Верховный Совет России — за частную собственность, ограниченную государством.
Не стоит сегодня кого-либо обличать. Просто, подводя итоги расстрела законного парламента, следует отметить две знаковые психологические точки. Во-первых, с октября 1993 года как бы узаконено открытое употребление понятия “политическая целесообразность”. Если до того власть применяло эту самую целесообразность на практике, но стеснялось на нее ссылаться, то октябрь 93-го стер все рамки политического приличия. Во-вторых, за прошедшее десятилетие у россиян и российской власти, от Чукотки до Кремля, укрепилось ощущение безответственности и вседозволенности.
Никуда не уйдешь и не спрячешься в тень, мы из этой страны…
Максим ЧАПТЫКОВ
