— Двадцать пять лет прошло? — удивилась она. — Надо же, а как один день…
Разве заметишь, как летят года, если детская увлеченность переросла в работу, а каждодневные встречи с детворой заставляют забыть о возрасте. О событиях, которым уже четверть века (страшно представить!), она говорила, словно они были вчера.
Анечка, как и все девочки, обожала куклы. И даже ходила в кукольную студию, которая была при Доме учителя в городе Сарапуле, стоящем на берегу реки Кама. Здесь за игру с куклами (или в куклы?) не ругали, а, наоборот, хвалили. А когда они выступали, их даже поощряли. Давали рубль 50 копеек — целое богатство. После десятого класса одноклассники поступили кто куда, а Анна все никак не могла бросить кукол. Да и как бросить, когда девушка жила во дворе драматического театра?! Эти флюиды, идущие из храма искусств, бередили душу, заставляя смотреть на мир несколько по-иному, глазами ее героинь — кукольных марионеток.
Кстати, проблема с трудоустройством решилась быстро — ее взяли актрисой в Ижевский театр кукол. Через три месяца дали вторую категорию как уже профессионалу. Несмотря на отговорку: “Зачем тебе еще и учиться? Все же умеешь!” — Анна поступила в Казанское театральное училище.
— В Казанском театре кукол я отработала лет шесть, когда пришло письмо режиссера Людвига Устинова. Он приглашал актеров в Сибирь, какой-то неведомый Абакан, — вспоминает Анна Рычкова. — Новый театр — это так привлекало! Мы ему ответили. На конверте адресовали: “Театр кукол”. Пришел ответ: “… официально театр кукол еще не существует, вы первые разгласили по городу эту приятную для горожан тайну”, — сообщил нам Людвиг Григорьевич. Я до сих пор храню его письмо, — признается актриса театра. — Вот что он писал: “… Особенно меня обрадовали строки из вашего письма: “Создание нового театра — наша мечта”. Это и моя мечта… Значит, это должна быть и первая любовь — коллективная любовь к ребенку, основанная на девственной чистоте, искренности, взаимоуважении и взаимопонимании. Театр Хакасии возникнет на пустом месте, вернее, на основании, но еще без традиций. Сейчас возведены стены, началось вселение в производственную часть театра, а главное здание — зрительный зал и сцена — будет отделываться в более теплое время. Театр распахнет перед малышами Хакасии свои двери. И те, кто откроет эти двери, войдут в историю Хакасии как основоположники театра для детей…”
Они, первые, приехали в апреле. Театр — стены, вместо крыши — голое небо. Почему-то Анне оно запомнилось именно таким, без единого облачка. На месте зрительного зала — котлован. Здания как такового не было. А коллектив — вот он: Александр Антонов, Виктор Рычков, Анна Рычкова, Виктор Нагдасев, Виктор Савин, Лена Сисина, Александр Сенцов. Главный художник — Марк Живило, которого для краткости звали Мариком.
Их расселили в общежитии музыкального училища. Днем репетировали, а ночью мужчины переделывали работу строителей. Требования для театра, да еще кукол, несколько иные, чем для возведения дома или другого помещения. Быстрее самим создать, чем объяснять, что требуется.
— Людвиг все умел делать. Он и конструктор — придумал, как опускать и поднимать сцену, и сварщик — у нас на конструкциях стоят инициалы, — выдает тайны Анна Рычкова. — А Марик посмотрит, карандашом на огрызке бумаги подсчитает, говорит, как и что надо делать. Поэтому и слышимость у нас в зале хорошая, где бы ни сидел.
И вот эти светильники из меди в зрительном зале — их же доделывали в ночь с 27 на 28 декабря 1979 года, буквально перед открытием…
Строили, репетировали, жили бедно, но дружно, одной семьей. Часто собирались у Устиновых, обладателей трехкомнатной квартиры. Мебели не хватало: снимали дверь, клали ее на табуретки — чем не стол? Садились прямо на палас.
Как открыли театр, так почти что сразу сдали дом, в котором выделили квартиры актерам. Репертуар готов: с апреля по декабрь были поставлены и отрепетированы четыре спектакля, из них: детский “Три поросенка”, а взрослый — “Божественная комедия”. Первый посвятили строителям.
— Как мы волновались! А ведь казалось, мы — актеры со стажем. Мандраж был сильный.
Столько лет прошло, а то чувство Анна Ивановна помнит до сих пор. Как и то, когда выезжали к комбайнерам во время уборки урожая на полевой стан. Принимали их как дорогих гостей.
Когда пускали вторую очередь Саяно-Шушенской ГЭС, коллектив — с плакатами, лозунгами — выступил сильно, с учетом требований того времени. И был награжден путевкой в Монголию. Как театр может ехать без спектакля? Нелегально взяли с собой декорации к постановке “Куда ты, Жеребенок?” Все бы было нормально, но встретились в пустыне Гоби творческий коллектив и группа американских туристов пенсионного возраста. Наши-то заводные. Пели классно под гитару. Мимо не пройдешь. Не захочешь, а послушаешь. В общем, получился факт общения. И тем, и другим было интересно. Американцы пригласили на фуршет. Отказаться? Да вы что?! По приезде в Абакан актерам ничего не было. Зато тогда секретарь обкома комсомола Андрей Асочаков получил выговор. Видимо, те американцы были что ни на есть убежденными капиталистами…
Театру было лет пять, когда труппа поехала в Болгарию на фестиваль “Золотой дельфин”. Показывали все тот же спектакль “Куда ты, Жеребенок?” Привезли пять разных дипломов и премию. Но главное — признание автора пьесы Рады Московой: “Я видела много постановок, но впервые то, что представляла, когда писала. Ваша полностью совпала с моим мнением”.
— Театр создавался с любовью. И какие бы бури и невзгоды ни проносились, это чувство всегда оберегало театр, — считает Анна Ивановна, вспоминая, как после каждой премьеры прибивали к сцене пятак и обливали его шампанским. — Менялись режиссеры, но всегда было интересно.
Еще бы! Людвиг Устинов репертуар планировал на полгода. Отсюда и билетов было не достать: только откроют кассу перед началом сезона, как через несколько дней все билеты на спектакли проданы. Так было лет десять. Уже потом появились уполномоченные.
А дух авантюризма был присущ всегда. Даже в трудные годы, когда за просмотр спектакля расплачивались колбасой, яйцами, горохом, маслом. Были даже сложные обмены: за спектакль — продукты, которые отдавались за гвозди. Или трубы. Или ремонт в помещении… В общем, ценности духовные — на материальные.
Вспоминает Анна Рычкова 1998 год. Красноярск пригласил их в качестве гостей на свой ежегодный театральный фестиваль. А денег-то нет. Да и везти, в смысле спектакля, нечего. Решили отказаться. В это время дипломный спектакль в нашей “Сказке” ставил тогда выпускник Санкт-Петербургской театральной академии Евгений Ибрагимов. А у студентов как? Все быстро. Пьесу “Старик и Волчица” поставили за четыре ночи. Заняли у театра (!) денег на бензин, заправили автобус — и в Красноярск.
Ирина Мягкова, театральный критик из Москвы, взглянув перед началом спектакля на серые декорации, где на главном плане — мешковина, поморщилась: принесла нелегкая убогую провинцию. Как они отыграли — не знают. Помнят, как Ибрагимов все их подгонял, свирепо сверкая глазами. После спектакля положение резко изменилось. Тортик принесли, кофейком напоили. А Ирина Григорьевна заявила достаточно категорично: “Если не дадите первое место Абакану, значит, не давайте его никому”. А как им дашь? Они не участники, а гости. В тот год приз не был вручен. Ирина Мягкова стала лучшим другом театра “Сказка”.
С постановкой спектакля труппа заработала денежки. Когда приехали, гордо вернули долг, да еще сверху — в кассу целых 800 рублей.
В 1999 году на III Всемирном фестивале театров кукол в Праге (Чехия) спектакль Евгения Ибрагимова “Старик и Волчица” получил третье место в номинации “Лучший спектакль”. “Лучшая женская роль” тоже досталась “Сказке”.
— Анна Ивановна, вы все о театре, о спектаклях, а о себе?
Заслуженная артистка Республики Хакасия, заслуженная артистка Российской Федерации Анна Рычкова удивилась:
— У меня жизнь — театр! Это же наша с ним биография…
Призадумавшись, разоткровенничалась:
— Внуки у меня живут в Америке. Дочь — музыкант, зять — тоже. Их пригласили работать за границу. Теперь десятилетний внук Илюшка и семилетняя внучка Анечка говорят на двух языках. Ребятишки талантливые. У Ильи — абсолютный слух, играет на флейте. В школе, где он учится, выпускали газету. На вопрос: “Твой любимый актер?” — Илья ответил: “Бабуля!” Там так и написали: “Grаndmather”. Совсем маленький, годика три было, смотрел спектакль “Иуда Искариот. Предатель”. Думали, шуметь будет — ничего подобного. Сейчас увлекается географией. Изучает, как можно добраться до России — ближней и дальней дорогой. А первым зрителем “Сказки” была дочь Юля. Она и на репетициях, и на спектаклях всегда была в “Сказке”.
Сегодня Юля из Америки адресует по электронной почте: “Лучшему театру в мире — “Сказка”, лучшему главному режиссеру — Евгению Ибрагимову, лучшему директору — Светлане Окольниковой, лучшей актрисе — Анне Рычковой”. После текста подпись: “Ваш первый зритель”.
Марина АЛЕХИНА
