Зачем нам врут: народный суд, — народа я не видел.
Судье простор, и прокурор тотчас меня обидел.
Ответил на вопросы я, но приговор с издевкой,
И не согласен вовсе я с такой формулировкой.
(Владимир Высоцкий “Уголовный кодекс”)
Одной из достопримечательностей Минусинска до апреля прошлого, 2004 года помимо музея была еще и следственная тюрьма. Музей в Абакане тоже есть, пусть и не имеющий столь богатого прошлого, как Минусинский, но вполне приличный для сибирской глубинки.
А теперь в Абакане появилась и собственная следственная тюрьма. Тюрьмой, впрочем, ее зовут больше неофициально. А официально сие далеко не самое благолепное заведение именуется следственным изолятором №2 Управления исполнения наказаний министерства юстиции РФ по Республике Хакасия.
Заведение, сами понимаете, не из разряда тех, которыми хвалятся. Но — необходимое. Тем более что наши соседи уже давненько ставят вопрос: с какой стати ваши хакасские жулики должны объедать наших местных уркаганов. Такой, понимаете ли, патриотизм. Но теперь наша доморощенная топота обрела местную “прописку”.
Народ, надо сказать, в Абаканском СИЗО сидит разный. Кто-то тихонько сидит, дожидаясь приговора и этапа в колонию, а кто-то все не теряет надежды вырваться из узилища на волю. Вообще-то тюремная жизнь далеко не тот идеал, о котором мечтает большинство обитателей следственного изолятора, но у них эти мечты несколько расплывчаты… Что-то наподобие платонической любви. Но есть и более активные личности, которые никак не могут согласиться с приговором суда и все не теряют надежды покинуть эти постылые стены.
Из кассационной жалобы осужденного за совершение разбоя к восьми годам лишения свободы Григория Павлова: приговор суда совершенно несправедлив, поскольку ни прокурор, ни судья просто-напросто не желали меня слушать и не хотели проверить мое алиби, хотя у меня есть несколько свидетелей, которые могли бы подтвердить, что в тот вечер, когда было совершено ограбление потерпевшего, я находился в одном из абаканских кафе вместе со своей знакомой по имени Светлана.
Поскольку как положительные, так и отрицательные персонажи отнюдь не жаждут широкой популярности, то необходимо сразу предупредить — факты строго соответствуют действительным обстоятельствам дела, но все имена и фамилии изменены.
Но начнем все по порядку. 12 марта прошлого года в одном из кафе, что в поселке МПС по улице Пирятинская, два друга, два сослуживца, Сергей Потапов и Владимир Зятьков решили отметить 125-ю годовщину уголовно-исполнительной системы, в которой они оба трудились, прилагая все свои силы на исправление и перековку уголовников в законопослушных членов общества.
Плохо только, что их подопечные, как прошлые, так и будущие, как-то не очень прониклись осознанием данного момента. Будь это иначе — ни в жизнь не стал бы имевший ранее тесное знакомство с пенитенциарной системой Григорий Павлов грабить Сергея Потапова. Скорее наоборот, проникнувшись важностью момента, поставил бы ему бутылочку родимой сорокаградусной, а то, может быть, и на коньячок бы раскошелился.
События меж тем развивались следующим образом. Кафе это, собственно, только так называется, а по сути — довольно захудалый кабачок, даже скорее пивнушка. Но как ни странно, весьма популярная в определенных кругах. Григорий Павлов приятно проводил время вместе со своей подружкой Ингой Ярошенко. Два сослуживца подсели именно к ним за столик. В общем-то, мелочь. Но та самая мелочь, которая и определила все последующие события. Герой нашего повествования сразу обратил внимание на то, что один из незнакомцев, которым как раз и оказался Потапов, кидает весьма заинтересованные взгляды на Ингу Ярошенко.
В материалах уголовного дела многое осталось “за кадром”, да и невозможно, наверное, на своих догадках, сколь бы правдоподобными они не казались, ни следователю, ни прокурору строить обвинение.
Поэтому сначала изложу ту версию обвинения, которая, собственно и изложена в обвинительном заключении, а уж потом предложу на суд читателю свою версию, чтобы каждый сам мог, сопоставив все “за” и “против”, сделать свой собственный вывод.
При своем допросе в качестве потерпевшего Потапов рассказал, что через некоторое время они вместе с Владимиром и Ингой вышли из кафе. Зятьков, распрощавшись с ними, пошел домой, а его самого Инга попросила проводить до ее дома. Он согласился, благо что улица Фадеева, куда надо было идти, находится не так уж далеко от поселка МПС. В подъезде он почувствовал удар чем-то тяжелым по голове и, очнувшись через несколько минут, обнаружил, что с него сняли кожаную куртку и золотые украшения.
Инга Ярошенко про эти же события рассказала несколько по-иному, сказав, в частности, что незнакомый ей ранее мужчина по имени Сергей действительно вызвался проводить ее до названного ею адреса по улице Фадеева и что она назвала адрес не свой, а той квартиры, в которой живет ее знакомый — Григорий Павлов, поскольку надеялась на дальнейшее развитие отношений. Ну а далее она очень живо описала, как именно в этом самом подъезде еще один ее бывший знакомый, Денис Филатов, избил Сергея до полусмерти. Ну и, разумеется, она категорически отрицала сам факт присутствия там Григория Павлова.
Сам же Филатов, естественно, говорил совсем иное: доехал до улицы Фадеева вместе с Павловым и своими собственными глазами видел, как в подъезде дома Павлов нанес удар какому-то мужчине по голове. Через несколько минут Павлов предложил ему кожаную куртку, и он (догадлив, однако!) понял, что Павлов ограбил этого мужчину. От кожанки он, конечно же, с презрением отказался. Естественно, мы люди бедные, но честные… Хотя, впрочем, не настолько, чтобы сообщить о произошедшем в милицию!
Это, повторюсь еще раз, та версия следствия, которая изложена в обвинительном заключении.
С моей же точки зрения дело обстояло совсем не так. Инга Ярошенко, бывшая Гришина подружка, добродетельным поведением отнюдь не славилась и не прочь была подзаработать некую сумму денег самым доступным путем. Заметив, каким заинтересованным взглядом следит за Ингой незнакомый мужчина, Павлов, улучив момент, шепнул ей на ухо, чтобы она уговорила этого нового знакомого проводить ее до его, Павлова то есть, дома, а уж там он обеспечит ему достойную встречу. Не могу сказать, что Григория и Ингу и тогда связывали взаимные чувства, но от его предложения она не отказалась. Напротив, весьма активно включилась в подготовку операции по экспроприации ценностей у подвыпившего незнакомца.
Разумеется, ни Инга, ни сам Григорий этого в суде не подтвердили, да и никогда не подтвердят, потому что ей тогда светит срок за соучастие в разбое, а ему уж точно прибавление еще одного квалифицирующего признака и добавка пары-тройки лет к уже полученному восьмилетнему сроку. Инга, во всяком случае, хотя и не строила оскорбленную добродетель, в разыгранном спектакле предпочла ограничиться ролью статиста. А Григорий Павлов всем своим видом являл воплощенную невинность.
Между прочим, план был совсем не плох. Инга должна была делать вид, что никакого отношения к нападению на Сергея она не имеет, что, кстати, она и сделала в дальнейшем, пройдя по делу свидетелем. Ну а сам Павлов, помимо разработки плана нападения на Потапова, разработал заодно и прикрытие в виде ложного алиби.
Странное дело, но подружек, готовых дать нужные ему показания, у далеко не блещущего красотой и обаянием Григория Павлова оказалось более чем достаточно.
Одна из них, ничуть не смущаясь, подтвердила, что, конечно же, отлично помнит незнакомого ей ранее мужчину, который именно 12 марта находился в кафе вместе с Ингой Ярошенко, и что у этого мужчины, на что она особенно обратила внимание, не было никаких золотых украшений. Правда, при допросе в суде она так и не смогла объяснить ни причины столь странной избирательности в памяти — запомнить, что у совершенно незнакомого ей мужчины именно в тот вечер не было ни обручального кольца, ни перстня — и это, кстати, через полтора месяца после того злополучного вечера.
Еще одна подружка тут же подтвердила, что именно 12 марта она вместе с Павловым уехала из одного кафе в другое и что по пути дорогу машине перебежала кошка. Припомнила она и то, что при виде этой кошки, кстати, даже не черной, а самой обыкновенной, ничем не примечательной, Павлов ей тут же сказал, что кошки дорогу перебегают к неудаче. Вот ястребиное зрение, во тьме, из машины, идущей на приличной скорости, рассмотреть кошку! Да еще откомментировать ее появление…
Водитель автомашины, кстати говоря, про кошку на допросе молчал как партизан, несмотря на неимоверные усилия как самого Павлова, так и его приятельницы подтвердить ее наличие. Не подтвердил он и их показания, стойко утверждая, что с 8 по 10 марта он усиленно отмечал праздник, а затем, вплоть до 14 марта, приходил в себя и из дома никуда не выходил, а Павлова и его подружку вез вовсе даже не 12, а 15 марта.
В своей кассационной жалобе Юрий Павлов писал, что ни во время следствия, ни во время суда не было проверено его алиби. Но что значит — не проверено. Как раз напротив, его алиби было проверено самым тщательным образом, но разве вина следователя или вина суда, что показания свидетелей, а точнее говоря, свидетельниц, не вызывают особого доверия. Кстати говоря, в кафе, куда именно 12 марта уехал Павлов со своей пассией, они наткнулись на еще одну их общую знакомую, которая опять же была допрошена относительно того мартовского вечера и которая с полной уверенностью в своей правоте, под протокол, рассказала следователю о том, что действительно видела Павлова именно в тот вечер и что она запомнила этот вечер, что именно тем вечером в Иркутск уехал ее сосед Леонид Шелепов.
Врать, однако же, надо умеючи, поскольку ее слова были тут же проверены и оказались выдумкой чистой воды. Билеты-то на поезд уже несколько лет как именные, и за весь март ни одного билета на имя Леонида Шелепова в кассах не продавалось. Ну и стоит ли удивляться тому, что этот самый Леонид Шелепов даже не помышлял о поездке в Иркутск.
И, между прочим, мы до сих пор не вспомнили еще про одного, хотя и второстепенного героя описываемого криминального действа — Дениса Филатова. Помните, тот самый, который гордо отказался от похищенной куртки, а когда Павлов все ж таки сунул ему в руки пакет, он выкинул этот пакет у ближайшей “мусорки”.
Филатову отнюдь не улыбалась роль козла отпущения за чужие подвиги, и он, что называется, сдал своего приятеля со всеми потрохами.
Кассационная жалоба, чего и следовало ожидать, осталась без удовлетворения. Григорий Павлов таким решением остался крайне недоволен и собирается жаловаться дальше и выше, надо понимать, в Москву, а то и в Страсбург. А пока что он, в знак несогласия с осуждением, все пытается покончить жизнь самоубийством: то кожу на предплечье осколком разового лезвия порежет, то ложку проглотит…
Понять его можно: здоровье у него далеко не идеальное. Тут тебе и туберкулез, и еще куча разных проблем. Но рассчитывать на то, что в Москве проникнутся его заботами… Наивный он человек. Сам посадил себя за решетку, а теперь все стремится подыскать себе оправдания, даже безответного кота — и того к делу приплел. Что ж, пусть пишет. Бумага, известное дело, все стерпит. Но интересно все же, пойдет ли эта история ему впрок или же он так и будет уверять сам себя, что надо было привлечь еще двух, трех или четырех свидетелей, которые могли бы подтвердить его алиби, и тогда он был бы на коне, несмотря на все злоехидство прокурора.
Сколько же их, таких вот Павловых. И ведь все надеются, что ловят только последних лохов, дураков, которые не могут дважды два перемножить, не говоря уж о распланированном как по нотам грабеже и организации себе алиби, а вот его, именно его, ни за что не поймают, потому что уж он-то умный, заранее все обдумал и подыскал себе вполне убедительную отговорку.
Поскольку очерк начат цитатой из Владимира Высоцкого, то закончить его, наверное, тоже лучше всего цитатой и тоже из Высоцкого:
Вы вдумайтесь в простые эти строки,
Что нам романы всех времен и стран?
В них есть бараки, длинные, как сроки,
Скандалы, драки, карты и обман.
Ну что тут можно сказать таким “умникам”? Только одно. Читайте Высоцкого. И еще: если хочешь найти дурака — посмотри в зеркало. В милиции тоже ведь служат далеко не глупцы и свой хлеб, уж поверьте, милицейские опера отрабатывают честно. Воистину лучший способ не оказаться в тюрьме, так это держаться подальше от таких способов получения прибытков, которые детально описаны Уголовным кодексом. Поверьте, это не голое морализаторство. Следственная тюрьма в нашем городе появилась по весне прошлого года и уже до отказа заполнена такими вот умниками.
Виктор МУРЗИН,
помощник прокурора Абакана, советник юстиции,
член Союза журналистов России
