Известия о грядущем уменьшении количества больничных коек в Черногорске вызвали нешуточный переполох среди врачей, обратившихся за защитой интересов своих пациентов к депутату Верховного Совета Хакасии по округу Виктору Матвееву. Сигнал медиков не был оставлен без внимания. На днях в кабинете председателя профильного парламентского комитета Виктора Терских руководитель черногорского управления здравоохранения Анатолий Попов и заведующий отделением городской хирургической больницы Владимир Волошин выслушали разъяснения заместителя министра здравоохранения республики Галины Артеменко по поводу сокращения. До конца года горздраву придется вычеркнуть из списка 37 стационарных койко-мест. Но все же не 93, как предполагалось изначально.

Требования по снижению количества круглосуточно обслуживаемых койко-мест, как следовало из разъяснения Галины Артеменко, исходят не из минздрава республики. Государственная программа гарантированных медицинских услуг населению Хакасии ежегодно утверждается в Москве, а Москва в этом году потребовала сократить 500 больничных коек — для приведения к соответствию общероссийским нормативам исходя из численности населения.

Но на недавнем заседании минздрава Хакасии, проведенном с участием территориального фонда обязательного медстрахования, страховой компании “Чазы” и профсоюзов, все согласились с мнением депутатов Верховного Совета: 500 — это уж слишком. Учитывая невысокую численность населения в городах, удаленность сел и поселков от медицинских центров, масштабы сокращения снизили до приемлемой цифры в 120 коек. Соответственно уменьшен показатель и для Черногорска.

Судя по реакции представителей здравоохранения Черногорска на встрече с заместителем министра, такой компромисс их хоть и не вполне, но устроил. По крайней мере цифры медицинской статистики, приведенные Галиной Артеменко, свидетельствовали о сохранении примерного равенства в обеспеченности больничными местами жителей Черногорска, Абакана и Саяногорска.

Конечно, качество медицинского обслуживания не измеряется “койко-местами”. Понятно, врачи боролись не за инвентарь, а за финансирование, однако далеко не каждому больному, даже хирургическому, требуется круглосуточное пребывание в палате — это самый затратный вид медобслуживания. Сегодня повсеместно развиваются альтернативные формы лечения — те же дневные и домашние стационары, с помощью которых удалось разгрузить больницы Абакана. В крупных онкологических центрах страны, куда направляют больных из Хакасии, в условиях поликлиники проводят даже химиотерапию, а в Черногорске в больничную палату можно угодить с банальным фурункулом.

Столь очевидное несоответствие средств цели можно снять, развивая новые формы медобслуживания в городе. По мнению возглавляющего комитет по социальной поддержке и охране здоровья депутата Верховного Совета Хакасии Виктора Терских, такой путь развития здравоохранения для Черногорска более перспективен.

Сергей ПАНФЕРОВ,

отдел по информполитике

Верховного Совета Хакасии

Как показывает статистика, 80 процентов всех пожаров происходит в жилом секторе. За восемь месяцев этого года по Хакасии зафиксировано 565 пожаров, из них 423 — в частных и муниципальных домах. Чтобы предупредить и предотвратить возможные пожары по всей республике, в рамках российской операции “Жилье” пожарные совместно со службой ЖКХ, Энергонадзора и милиции проводят рейды в жилых домах.

Абакан — город молодой, и старожилы еще помнят его небольшим и одноэтажным. Они с ироничной улыбкой и ностальгией в голосе могут рассказать молодежи, что самая высокая точка обзора в Абакане находится в парке “Орленок”, откуда раньше был виден весь город. Абаканцы с восторгом встречали первые многоэтажки: трех-этажные, пятиэтажные и девятиэтажные дома. А когда в 1988 году был сдан в эксплуатацию первый двенадцатиэтажный дом (там, где магазин “Орбита”), радости народа не было предела. Днем вся ребятня города бегала покататься на лифте. Вечером влюбленные, обнявшись, устраивали себе “ночное рандеву” на балконах последних этажей, любуясь яркими звездами и видами ночного Абакана. Всех поражал и восхищал тот факт, что с лестницы к квартирам можно попасть, только пройдя через эти общественные балконы.

На самом деле такая конструкция предусмотрена во всех высотных зданиях — на случай пожара. Эти общественные балконы являются частью системы дымоудаления. Ее отделяют от лестницы и квартир два двойных тамбура, чтобы в случае возгорания дым не смог пройти. В этом здании предусмотрено все, чтобы можно было локализовать и потушить возможный пожар. Двери тамбура снабжены доводчиками (специальные пружины, позволяющие двери самой плотно захлопнуться), вентиляторами, которые смогут разогнать дым. Есть и система противопожарного водоснабжения — внизу, в подвале, стоят насосы-повысители, для поступления воды на верхние этажи надо просто нажать кнопку в нише с пожарным краном, который находится на каждом междуэтажном лестничном пролете.

Как можно уже понять, архитекторы здания предусмотрели все нюансы, и в случае пожара жители двенадцатиэтажек — наиболее застрахованная часть населения. Но…

За 15 лет своего существования подъезд дома превратился в декорацию к старому советскому фильму “Заокеанские трущобы”. Темная, гулкая лестница обсыпает известкой, стены пестрят неприличностями и признаниями в любви. Доводчики на дверях да и сами двери вырваны, пожарные краны разграблены и находятся в нерабочем состоянии.

Можно, конечно, сказать: “Хулиганье постаралось”. Но и сами жильцы могут стать жертвами своей запасливости и предприимчивости. А ведь и правда, зачем пропадать хорошему месту на лестничной клетке, в вентиляционных шахтах? Не по-хозяйски это! Надо сделать кладовочку и натащить туда что уже и не нужно, и выкинуть жалко: старые вещи и мебель, бумаги, а иногда и канистру с бензином поставить. И делают, тащат, создавая тем самым дополнительные очаги возгорания. Зачем нужны свободные балконы на втором и третьем этажах, ведь по ним можно спуститься на крышу магазина. Надо поставить железную решетку. И поставили. Теперь в случае пожара через нижние балконы будет просто невозможно эвакуировать людей. Можно, конечно, убрать все эти незапроектированные нагромождения, но через суд. Построить-то самостоятельно кладовочку и решетку можно, а снести — только имея на руках судебное решение. Вот и получается, что жители абаканских двенадцатиэтажек (да и других высотных домов) сами сделали себя заложниками дома в случае пожара.

Можно спросить: куда смотрят пожарные? Они каждый год проводят рейды и пишут предписания. Но все их требования остаются без внимания. У ЖЭКов нет средств, чтобы постоянно устранять недостатки, а у жильцов — желания лишиться своих каморочек. Очередная оценка, которую поставил государственный инспектор ОКДП при УГПС Александр Зайцев,— “неудовлетворительно”. Ни один из двенадцатиэтажных домов, а их в Абакане два — где магазин “Орбита” и казино “Орион”, не соответствует даже минимальным противопожарным нормам.

Замкнутый круг, точнее — труба. В случае пожара на нижних этажах дым и огонь начнут распространяться, как в трубе, вверх, не встречая на своем пути должных препятствий. Если пожар на средних, то люди не смогут эвакуироваться вниз по лестнице. Больше всех пострадают жители верхних этажей, даже если возгорание произойдет не у них. Если учесть, что в абаканской части пожарная лестница длиной в 30 метров и достает — при условии, что машина сможет подъехать вплотную к зданию — только до девятого этажа, то можно сделать соответствующие выводы. Пожарные, конечно же, сделают все от них зависящее. То, что они профессионально выполняют свою работу, в очередной раз было доказано на показательных пожарно-тактических учениях, которые прошли в здании Дома радио совместно с министерством юстиции РФ при РХ. И техника вся в рабочем состоянии. Но, учитывая все вышеизложенные обстоятельства, уровень знаний у населения, как вести себя при пожаре, и панику, которая возникнет в случае пожара в этих домах, людских жертв не избежать.

Жителям остается надеяться на профессионализм пожарных, а людям с верхних этажей следует запастись парашютами и парапланами.

Ольга БАХМАН

Мэр города Абакана Николай Булакин и его заместитель по вопросам ЖКХ Виктор Константинов побывали на строительстве новой станции по обеззараживанию питьевой воды гипохлоритом натрия в районе второго городского водоподъема. Напомним, что строительство станции началось в июле этого года, и ввод ее в эксплуатацию имеет для города принципиально важное значение.

До сих пор питьевая вода, подаваемая потребителям Абакана, проходила обработку хлором. Эта технология, как выяснилось, не только небезопасна для населения в случае аварии, но и весьма затратна. Во избежание каких-либо техногенных аварий ужесточились правила транспортировки хлора, что потребует гораздо больших финансовых средств МП “Водоканал” и городского бюджета. Только на строительство склада для хранения хлора, по словам мэра Абакана, необходимо было потратить 26 миллионов рублей.

— Мы избежали этих финансовых трат, — отметил Николай Булакин, — и остановились на более эффективной технологии обеззараживания питьевой воды с применением гипохлорита натрия, который к тому же и улучшит вкусовые качества потребляемой воды.

Технология использования гипохлорита натрия довольно проста. Исходный материал — обычная соль, которая смешивается с водой. Затем под воздействием электрического тока солевой раствор превращается в конечный продукт — гипохлорит натрия, и он дозированно поступает в водопровод. Свойства по обеззараживанию воды нового продукта ни в чем не уступают хлору, но главное преимущество — станция не станет объектом повышенной опасности, тем более в городской черте. К тому же разница в затратах очевидна: строительство и ввод станции обойдутся городскому бюджету в три миллиона рублей, в то время как только строительство склада для хранения хлора — в 26 миллионов.

Сейчас на объекте новосибирскими субподрядчиками ведется монтаж технологического оборудования. Полностью объект будет готов в двадцатых числах сентября. Следует добавить, что подобная технология по обеззараживанию питьевой воды уже внедрена в Кемерове, Кызыле, частично в Новосибирске. Муниципальный заказ по строительству в Абакане объекта, вырабатывающего гипохлорит натрия, исполняет МП “Водоканал”.

Информотдел администрации Абакана

Они прошли всю Туву. Где пешком, где ехали на попутках. До Абакана трое мальчишек-подростков добирались на поезде: сердобольный дяденька дал денег на билеты. Задержали пацанов на абаканском вокзале.

Как рассказали ребята старшему инспектору по делам несовершеннолетних ЛОВД на станции Абакан Ларисе Смиричинской, живут они в кызылском детском доме “Надежда”. Один из мальчишек тринадцать лет не виделся с отцом. Это и послужило поводом отправиться в путь…

Откуда берутся подранки?

Куда и зачем бегут дети-сироты? Что толкает их бродяжничать? Всегда ли виноваты в этом педагоги и приемные родители? Ответы на эти вопросы мы попытались найти во время проведения межведомственной операции “Семья”.

Накануне рейдовых мероприятий нашему корреспонденту удалось побеседовать с ответственным секретарем комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав администрации Абакана Тамарой Болиевской.

— Дети-сироты — раненые дети, — рассказывает Тамара Никитична. — Не важно, умерли родители или лишены родительских прав. Этим ребятишкам нелегко в жизни. Социальных сирот, то есть таких, у кого родители лишены родительских прав, процентов девяносто. Такие дети рождены в асоциальной среде. Они изначально переняли что-то от образа жизни пап и мам — бомжей, алкоголиков, наркоманов.

Говорят, первые три года являются основополагающими для формирования личности. И как бы мы потом ни старались что-то исправить, реабилитировать ребенка удается редко, в пятнадцати процентах случаев из ста. И это еще хороший показатель. Не поймите превратно — дети стараются себя проявить с лучшей стороны, но…

— Может, если им уделять больше внимания, все будет иначе? В детских домах воспитатели просто физически не в состоянии это делать. А вот в семье, скажем, в приемной…

— Хотите пример? Одна очень приличная семья (по этическим соображениям называть их фамилию не станем) взяла на воспитание трехлетнюю девочку. У ребенка было все — отдельная комната, видео, современная одежда. Но в подростковом возрасте в девочке “заговорили” гены биологических родителей. Она ушла от любящих папы и мамы. И покатилась по наклонной. На продажу выносила вещи из дома. Приемные родители обращались за помощью и к психологам, и врачам, и в соцзащиту. Бесполезно. На вопрос: “Почему уходишь из дома?” — вразумительного ответа получить не удалось…

— Кстати, а что думают по этому поводу врачи-специалисты? Почему, несмотря на все усилия взрослых, дети убегают из дома?

— Социальные сироты, из тех, кто регулярно ударяется в бега, подвержены синдрому хронического бродяжничества, так называемой драмомании. Драмомания (от греч. — стремление к бесцельному блужданию, перемене мест, бродяжничеству) бывает двух видов. В первом случае драмомания поддается коррекции путем воспитательного воздействия. Во втором необходимо медицинское вмешательство. Детей со вторым видом драмомании, к сожалению, больше. Их надо лечить.

Проблема эта сложная. И обвинять во всем только социальных педагогов, работников детских домов некорректно. Все специалисты работают. Причем хорошо. Это подтверждают и итоги недавно проведенной проверки девяти образовательных учреждений Абакана.

— Которую проводила…

— …комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав администрации Абакана. Конечно, недоработки есть. Но не ошибается тот, кто ничего не делает. Сложность в том, что дети, регулярно совершающие побеги, настолько быстро приспосабливаются к новым условиям, что за ними не угонишься. Мы порой “бежим вслед за паровозом”.

В детских домах (не только в Абакане, но и в целом по Хакасии) есть ребята, которые больше недели-двух на одном месте находиться на могут. Это, как правило, мальчики и девочки 14 — 16 лет. После очередного побега с детьми беседуют, систематически пролечивают в психиатрической больнице. После коррекции проходит определенное время, и все начинается сначала. Кстати, детям из сельской местности легче: они имеют возможность общаться с природой. В городе же много соблазнов, которые нормализации психики не способствуют.

— По вашим наблюдениям, таких детей с каждым годом больше или меньше?

— Больше. Пока женщины не осознают, зачем они рожают детей, что они могут им дать — изменений не будет. Знаете, из каких соображений некоторые юные мамаши вынашивают младенцев? Чтобы получить единовременное пособие. И купить себе кожаную куртку. Жизнь ребенка, его будущее имеют свою “цену”. Вам не страшно?

По мнению медиков, если ребенка никогда не подносили к материнской груди, у него нарушается связь с миром. Он, никому не нужный, отторгает мир. С этим чувством ребенок вырастает, и отсюда у него проблемы.

— И все-таки давайте вернемся к беглецам. Что их толкает бродяжничать?

— Им нужен экстрим. И этот экстрим они находят, собираясь группами в подвалах. Для подростков родители, взрослые не являются авторитетом.

— А кто является?

— Их микросоциум, субкультура. Ведь для некоторых подростковых групп вседозволенность — норма. Чем они, по-вашему, занимаются в подвалах? Курят, причем травку, употребляют паленый спирт. И не в куклы же играют
17-летние мальчики и 14-летние девочки!

В этот порочный круг затягивает и детей из вполне благополучных семей. Недавно, во время очередного рейда, в подвале задержали девочку. Ее семья живет в благоустроенной квартире. Однако дома ей скучно. Мыться она ходит в общежитие. В подвале, где живет, стоят кровати. Экстрим (в данном случае, жизнь в подвалах) — прогрессирующая тенденция. К сожалению.

В сетях Интернета

Межведомственная операция “Семья” проводилась в несколько этапов. Основная цель — выявление несовершеннолетних и семей, находящихся в социально опасном положении. Для этого проводились рейдовые мероприятия. В частности, по компьютерным салонам.

В 22 часа у здания администрации Абакана собралась команда энтузиастов — представители комиссии по делам несовершеннолетних, управления образования, городского Центра госсанэпиднадзора, соцзащиты, УВД и СМИ. Разбившись на группы (в каждой по одному человеку от вышеперечисленных структур), отправились в компьютерные салоны на поиски заблудших сынов.

Ночной Абакан и впрямь обладает какой-то особой аурой. Таинственной и манящей. Наша группа, за исключением водителя-милиционера охраны конвойной службы Юрия Чеботарева, состояла из женщин бальзаковского возраста. Семейных. О том, чем живет ночной город, многие знали, но вот увидеть собственными глазами… Оказывается, в Абакане есть свои байкеры. В кожаных куртках и брюках, с банданами на головах, они неслись на мотоциклах, обгоняя иномарки. Последних тоже ночью немало. С глазами-фарами, подмигивающими хорошеньким девушкам в мини. С призывной музыкой.

У школы № 22 было темно. В пристройке возле школы притулился компьютерный клуб. В помещении на обычных столах разместились восемь компьютеров. За пятью из них сидели подростки. При нашем появлении некоторые попытались уйти. Не вышло. Заведующая отделением гигиены детей и подростков Госсанэпиднадзора Абакана Татьяна Белкова взяла в оборот хозяина компьютерного клуба. Сотрудники соцзащиты и УВД — подростков. Пытать с пристрастием ребят никто не стал. Просто побеседовали.

18-летнего Виталю, выпускника школы № 22, взяли на заметку. Сирота. Живет неподалеку, с дедушкой и бабушкой. Старший брат, по его словам, находится в местах не столь отдаленных. В компьютерный клуб парнишка ходит давно. Профессии у Виталия пока нет, но есть желание работать. Зарабатывать на жизнь и удовольствия. Вероника Нестеренко, ведущий специалист по защите прав детей и подростков, записала его координаты. И пригласила в управление социальной защиты населения Абакана. “Виталию как сироте будет оказана разовая помощь, — заметила Вероника Владимировна, — в размере 700 рублей. Дадим ему одежду, поможем устроиться на работу или определим учиться через городской центр занятости”. Мальчишка обещал прийти.

А вот Сереже П. семнадцать исполняется лишь в июне. (По закону детям до 16 лет в компьютерном салоне после 21 часа находиться запрещено.) “Надо же, какой бледный, — удивилась Вероника Владимировна. — Ты, наверное, все время у компьютеров проводишь?” Так, в общем, и оказалось.

На вид Сереже не дашь больше 15-ти. Воспитывает его и младшую сестренку мама. Спортом парнишка не увлекается. Его страсть — компьютерные игры. В салоне час игры за голубым экраном обходится в 10 рублей. Для матери, растящей одной детей, деньги немалые. Если учесть, что в сутки мальчик тратит по 20 — 30 рублей, за месяц набегает прилично. Этой семье тоже будет оказана помощь. Если они за ней обратятся в управление соцзащиты. Сережа замыкаться не стал, сообщил свой адрес. Летом ребятам выдадут путевки в лагерь, помогут, по возможности, с товарами для школы. “Вот так и выявляем тех, кому нужна помощь, — вздохнула Вероника Нестеренко. — Очень много ребят-сирот, из неблагополучных семей остаются без внимания. Рейды частично восполняют этот пробел”.

Следующий адрес: компьютерный салон “Легион”. Здесь все стильно, есть диванчик для отдыха. Но техники на небольшом пространстве явно многовато. Отсутствие вентиляторов тоже сказывается. Душно. За машинами не наш контингент — парни старше двадцати. А вот на диване двум мальчишкам, ждущим своей очереди, по виду не больше 16-ти. И как раз над ними на стене плакат: “Несовершеннолетним вход после 21 часа воспрещен”. Еще в салоне нельзя ругаться нецензурными словами, распивать спиртное, грызть семечки и орехи. По словам подростков, за этим строго следит администратор. На контакт ребята пошли. Назвались сводными братьями. “Мама у нас одна”, — заметил Артем. “А папы разные”, — закончил Миша. Артем сообщить свои координаты отказался. А Миша (ему семнадцать должно исполниться в конце мая) согласился. Правда, точный адрес назвать не смог. Но обещал показать общежитие, где живет мама. “Мне бояться нечего, — заметил Михаил. — Мама знает, где я. Она и деньги дала”. Мама и впрямь оказалась в курсе. Дома в комнате тихонько работал телевизор: спал внук Валентины Николаевны, матери Миши и еще пятерых детей. Сами они, по словам женщины, из села Солнечное Усть-Абаканского района. В Абакане прописана старшая дочь Валентины Николаевны. Последняя работает администратором в цирке. Есть, оказывается, в Абакане свой цирк, который гастролирует по школам и районам республики. Выслушав наставления Ларисы Смиричинской, старшего инспектора по делам несовершеннолетних ЛОВД на станции Абакан, Валентина Николаевна пообещала не отпускать сына так поздно вечером в клуб. Кстати, “сводный брат Артем” оказался другом Миши.

Пока мы ездили к Михаилу домой, возле салона собралась стайка подростков. Намерения юных отроков были понятны. Но увидев нашу солидную комиссию, мальчишки рассыпались как горох.

По следующему адресу, в районе МПС, нам застать никого не удалось. Около двенадцати мы добрались до ДК железнодорожников. Сторож уверил нас, что после девяти салон не работает. Правда это или по “сарафанному радио” информация просочилась, проверить нельзя.

Проезжая по улице Пушкина, под занавес решили заглянуть в зал игровых автоматов. Но, к счастью, среди азартных игроков несовершеннолетних не оказалось. По крайней мере во время нашего рейда.

Улица. Подвал. Чердак

На проверку чердаков и подвалов решено было отправиться в половине седьмого утра. По мнению “опытных борцов за подростков”, в это время любителей бродяжьей романтики можно найти именно там. Но нам не повезло. Подвалы и чердаки, если кто в них и ночевал, оказались пусты. Мужественно обдирая рукава курток, с фонариками наперевес мы излазили подвалы по улицам Торосова, Гагарина, Маршала Жукова. Безрезультатно. Правда, удалось обнаружить старые матрасы, крышки от столов, снятые с петель двери — вполне пригодные для того, чтобы на них спать. В некоторых подвальных помещениях стоял стойкий запах перегара и чего-то кисло-приторного. “Бомжи у нас ночуют, — заметила уборщица жилого девятиэтажного дома возле “Орбиты”. — Как попадают в подвал — загадка…”

— В подвалы с инспекцией нужно отправляться после 24 часов или до пяти утра, — заметила Лариса Смиричинская. — После шести подростки уходят на рынки, собираются в группы, планируют, чем будут заниматься днем. Одни — просить милостыню, другие — воровать или зарабатывать на хлеб насущный другим способом…

Дух бродяжий в подростках неистребим. Их с неудержимой силой тянет в путешествия на поиски приключений. И то, что они не всегда хорошо заканчиваются, ребят не останавливает. Увы.

Елена ЛЕОНЧЕНКО

Как известно, в минувшее воскресенье верхняя палата российского парламента одобрила правительственный законопроект о монетизации льгот. Мы попросили члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от правительства Республики Хакасия Валентину ПЕТРЕНКО прокомментировать ситуацию по главному вопросу воскресной повестки — закону о льготных выплатах.

— В информационных выпусках федеральных СМИ была отмечена любопытная деталь: при рассмотрении вопроса о монетизации льгот жарких споров среди сенаторов почти не было. Действительно странно, если вспомнить о многочисленных митингах, пикетах и коллективном письме губернаторов Дальнего Востока и Забайкалья к главе государства.

— Все дело в том, что к воскресному заседанию члены Совета Федерации подошли с уже четко сформированной, взвешенной позицией, которую во время длительных согласительных процедур удалось во многом отстоять. К первоначальному варианту законопроекта от членов нашего комитета поступило 113 поправок, а всего поправок, включая поправки правительства, было более четырех тысяч. И самой весомой претензией к нему следует признать следующее: правительственный первоначальный вариант не сохранял многие льготы без равнозначной их замены. Достаточно сказать, что вносятся поправки в 151 закон.

Комитет Совета Федерации по социальной политике волновал вопрос, не будет ли уменьшена степень социальной защищенности тех, кто в ней нуждается, и насколько обоснованы с финансовой точки зрения вносимые изменения, в том числе с учетом возможностей конкретных регионов. Члены нашего комитета настояли на своем участии в рабочей группе, в которую первоначально вошли только представители двух комитетов — по бюджету и региональной политике.

Мы просто не могли не участвовать, поскольку обсуждаемый вопрос имеет важное общегосударственное значение: на многие годы вперед устанавливаются отношения не только между федеральным центром и регионами, но прежде всего между государством и его гражданами. А это имеет прямое отношение к Основному закону страны. Ибо именно Конституция Российской Федерации определяет, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, их признание, соблюдение и защита являются обязанностью государства, и они должны определять смысл и содержание законов, деятельность законодательной и исполнительной власти и местного самоуправления.

Возьмем, к примеру, такую категорию льготников, как жертвы политических репрессий. В былые годы тысячи людей подверглись репрессиям от имени государства. Граждане лишались не только имущества, работы и крова над головой, им причинялся невосполнимый моральный вред, особенно детям. Именно государство несет ответственность за нанесенный ущерб, поэтому недопустимо возлагать на субъекты Российской Федерации, где эти люди сейчас проживают, финансовую ответственность за предоставление мер социальной защиты. И мы сумели отстоять свою позицию: компенсации репрессированным будут выплачены в полном объеме по принципу софинансирования — регионам из федерального бюджета будет компенсирована часть средств на эти цели.

На первом же заседании рабочей группы коллеги приняли мое предложение сконцентрировать внимание на основных направлениях, из сотни поправок выбрать принципиально важные. И жестко держать позицию по ним.

— Валентина Александровна, полагаю, есть резон обозначить этот “разъезд Дубосеково”: те шесть из восьми представленных основных поправок Совета Федерации, которые были учтены.

— Самая главная наша поправка действительно учтена. Совет Федерации потребовал, чтобы при принятии закона не были уменьшены меры социальной защиты. Если человек имел право на льготу, оно должно оставаться за ним в денежном или натуральном виде. Если раньше регион не осуществлял предоставление льготы, поскольку не имел на это деньги, то теперь все законодательно установленные льготы обязаны предоставляться и будут предоставляться, так как повышается их финансовое обеспечение. В федеральном бюджете на 2005 год планируется предусмотреть 30 миллиардов рублей на помощь регионам для реализации тех законов по социальной защите населения, которые будут приняты на региональном уровне в развитие одобренного нами закона.

Сохранены основные натуральные льготы: лекарственное обеспечение, пригородный железнодорожный транспорт, санаторно-курортное обеспечение и проезд к месту лечения. Для этого вводится так называемый “социальный пакет”, стоимость которого 450 рублей будет удерживаться из денежной компенсации льготника в 2005 году в обязательном порядке, а с 2006 года планируется предоставить льготникам право выбора между “социальным пакетом” и получением вместо него денежной выплаты.

При обсуждении законопроекта мы заняли жесткую позицию: закон будет поддержан только тогда, когда будет четко прописан механизм оказания социальной помощи, поступления денежных средств и оказания услуг конкретному человеку. Закон предусматривает создание федерального регистра льготников, кому предоставляются компенсации на федеральном уровне. Такой полный учет делает систему четкой и прозрачной.

Кроме того, приняты поправки Совета Федерации, обеспечивающие нормативное установление единых районных коэффициентов для лиц, проживающих и работающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, сохранение особой экономической зоны Калининградской области, денежные компенсации из федерального бюджета сумм земельного налога и налога на имущество физических лиц гражданам, уволенным с военной службы по состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями, осуществление мер социальной поддержки гражданам, пострадавшим в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС, ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, аварии на производственном объединении “Маяк”.

В ходе обсуждений удалось найти компромиссное решение, которое позволило сохранить социальные гарантии названной категории граждан на прежнем уровне. Также в основном учтена поправка, предлагающая осуществление мер государственной социальной поддержки реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий.

Вместе с комитетом Государственной Думы по труду и социальной политике нашему комитету удалось добиться сохранения в Трудовом кодексе Российской Федерации положений об установлении и повышении минимального размера оплаты труда.

— Выступая на заседании Совета Федерации, вы настаивали на положительном решении вопроса о софинансировании государственной поддержки тружеников тыла: как известно, финансовые полномочия по этой категории льготников отписаны регионам. Как вы полагаете, удастся ли переломить ситуацию?

— Не только по труженикам тыла, но и по ветеранам, а также вопрос о детских пособиях я предложила рассмотреть при работе над проектом федерального бюджета на 2005 год с тем, чтобы оценить возможность софинансирования этих расходов.

Предстоит огромная работа по реализации одобренного закона. Принято предложение нашего комитета о том, что через полгода надо посмотреть, как идет реализация этого закона. Будет действовать рабочая группа по мониторингу правоприменительной практики. Промежуточные итоги планируется рассмотреть на заседании Совета Федерации в рамках традиционного правительственного часа.

Безусловно, в одобренном законопроекте есть прорехи, но он не ставит точку. Это начало большой и весьма ответственной работы, и мы ее непременно продолжим. Конституция Российской Федерации говорит о том, что Россия — социальное государство, в котором охраняется труд и здоровье людей, обеспечиваются государственная поддержка семьи, материнства, детства, инвалидов и пожилых людей. Это цель нашей работы.

Беседовала Любовь ЖИЦ,

пресс-служба правительства РХ