Как мы уже сообщали, в Абакане прошло расширенное заседание коллегии министерства по градостроительной и жилищной политике Хакасии. На повестке дня стояли наиважнейшие сезонные вопросы. А именно: подготовка к зиме объектов теплоэнергетики, соцкультбыта и жилищного фонда. Другими словами, властные мужи выясняли, насколько комфортно проведут очередную зиму люди в квартирах, дети в детсадах, школьники в школах, служащие в конторах и так далее. Момент, как вы понимаете, непраздный, к тому же, замешанный на социальном настроении общества.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что самое активное участие в работе коллегии принял сам председатель правительства республики Алексей Лебедь, прибывший сюда в сопровождении своего первого заместителя Василия Цыганка. Ну, а хозяином встречи по праву все же стал министр по градостроительной и жилищной политике РХ Василий Романюк.

Зима без паспорта — не зима

Сразу с удовлетворением следует отметить, что дух иллюзий над собравшимися со всей республики ответлицами не витал. Да и с чего ему собственно витать, если на смену одной аномалии идет другая. Плюс 20 на уличном градуснике, когда на дворе октябрь, нормальным явлением, конечно, не назовешь. Но и к морозам за минус 40 привычку выработать тоже как-то трудно. Однако именно это нас и ждет в ноябре. Согласно прогнозам синоптиков и по образному выражению Алексея Лебедя, Хакасия и юг Красноярского края просто посинеют от надвигающихся холодов. Вот почему выданное сверх лимита природное тепло надо максимально использовать для окончательного завершения всех противоморозных мероприятий. Благо условия для этого, в принципе, созданы.

Нынче на подготовку к зиме ни много ни мало в республике выделено 238 миллионов рублей (против 117 миллионов в прошлом году). При этом большая часть этих средств брошена в города. (Только Абакану досталось 80 миллионов, а Черногорску — 33.) На момент проведения коллегии от названной суммы было освоено 77 процентов. Впрочем, сия цифра тут же была подвергнута сомнению, поскольку на самом деле сделано гораздо больше. Но… хромает отчетность. Как попенял всем присутствующим главам, заместителям глав муниципальных территорий и руководителям предприятий ЖКХ министр Василий Романюк: “реально делаем, а бюрократией заниматься не хотим”. Между тем бюрократия, то бишь отчетность, в данном случае не просто оправданна, но и жизненно необходима. Бюджетные деньги — не семечки, ими разбрасываться голословно нельзя. К тому же проверяющих на нашу голову много, и за каждую копейку спросят строго. Впрочем, ближе к делу.

Согласно принятым мероприятиям в 2004 году только котельных по республике необходимо отремонтировать — 278 штук. Уж не говоря о тысячах километров водопроводных и тепловых сетей, а также о миллионах квадратных метров жилищного фонда. Все это должно быть подготовлено к зиме. И в общем-то готовится, и даже небезуспешно.

В названном ракурсе все территории Хакасии были рассмотрены отдельно и досконально. В итоге вышла не совсем уж дурная картина, а по Таштыпскому району и вовсе даже отличная. Впрочем, есть и болевые точки. Разрушенная в результате аварии котельная Боградской районной больницы совершенно расстроила график подготовки к зиме в целом и по району. Чехарда с подрядчиками привела к тому, что в Бее удалось запустить лишь два котла. То есть в зиму райцентр входит без всякого резерва и не дай бог случиться какой-либо аварии. Что касается Туима, здесь разговор вообще вести не о чем. А Сорск… Глава этого муниципального образования откровенно игнорировал персональное приглашение на коллегию. Поэтому вопрос будет рассмотрен отдельно на специальном заседании. А в самые ближайшие дни туда отправится правительственная комиссия, с тем, чтобы на месте разобраться, что в Сорске происходит.

Все эти моменты, естественно, вошли в решение коллегии. Отдельной же строкой здесь разместилась ответственность руководителей территории за своевременное получение всеми объектами паспортов готовности к осенне-зимнему периоду. Сделано это должно быть не позже 1 ноября, однако из немалого списка таковых объектов на момент озвучивания информации по всей республике имелся всего лишь один-единственный подписанный паспорт готовности — у ресводоканала…

Не прошел стороной на коллегии и такой малоприятный факт, как долги по зарплате работникам предприятий ЖКХ. В целом по Хакасии они составляют 33 миллиона рублей. Хотя в то же самое время самим коммунальщикам все хором задолжали 600 миллионов рублей, из них 310 — население. В этой связи Василий Романюк подчеркнул, что работа по заключению договорных отношений повсеместно идет из рук вон плохо.

К сожалению, есть у нас — и в немалом количестве — вконец оборзевшие граждане, которые годами не платят за коммунальные услуги и не собираются платить. С такими разговор только через суд. Но, чтобы идти в суд, нужно иметь на руках договор об оказании этих самых услуг. Другими словами, механизм работы с должниками имеется, а вот обоснования для его включения чаще всего нет…

Не злобствуйте в своем упрямстве

Кроме объектов, на коллегии была также рассмотрена готовность к зиме и жилого фонда республики. На тот момент жилищная инспекция успела проверить семь районов (14 населенных пунктов). Детализированный расклад, в принципе, вырисовывал ту же картину. В числе передовиков Таштып, который за последнее время совершил настоящий рывок вперед. Еще год назад проверяющих в селе встречали просто толпы разъяренных жителей. Сегодня же здесь обнаружились чистые, утепленные подъезды, сухие, освещенные и побеленные подвалы. Неплохо выглядит и Белый Яр.

Ну а худшими из худших оказались те же Бея, Туим и Вершина Теи Аскизского района. Здесь жилые дома к зиме не готовились вообще. Но если, скажем, по Вершине Теи ситуацию еще можно объяснить сменой управляющей компании, ответственной за жилой фонд, то по Бее уже имеется выписанный штраф в размере 80 тысяч рублей. И поскольку ни оплаты этой суммы, ни вообще какой-либо реакции со стороны администрации муниципального образования не последовало, жилищная инспекция оставила за собой право обращения в суд (после чего сумма штрафа обязательно удвоится).

Что до Туима… уже просто нет слов.

Глава Хакасии Алексей Лебедь вполне уместно резюмировал все это мероприятие:

“Не ждите, что вам с неба упадет” — это для Боградского района.

“Вы злобствуете в своем упрямстве” — это для Усть-Абаканского района.

“Одних дураков снимают, других ставят” — это для директоров, не выплачивающих зарплату.

“Сплошное отторжение” — это для Сорска.

“Прошу засучить рукава” — это для всех.

В общем же и целом смысл выступления Алексея Ивановича сводился к тому, что “нет денег!” — это не вопрос и не проблема, это реальная ситуация, существующая при нем девятый год. Тем не менее работа идет, зимы проходят, авторитет Хакасии на федеральном уровне растет. Чему свидетельствуют дополнительные 62 миллиона, выделенные Москвой для подготовки к зиме в Хакасии. В прошлом году это было всего лишь 15 миллионов.

Ну а для руководителей муниципальных образований истины никогда не меняются. “Назвался груздем — полезай в кузов”. С нового года многие объекты из ведения республики уйдут в ведение муниципалитетов. Чем не способ и не повод доказать свою личную компетентность.

В самой же заключительной части коллегии был заслушан вопрос о разрешении достройки объектов без учета требований по сейсмостойкости и теплосбережению.

Дело в том, что на территории республики имеются объекты из разряда долгостроев, которые начинали строиться без учета названных требований. Они практически готовы местами, осталось лишь немного достроить. Вот почему и возник вопрос. Не разбирать же их обратно до нуля. В итоге коллегия дала добро на достройку ряда объектов. Но все вновь возводимые здания теперь полностью будут соответствовать предъявляемым требованиям по сейсмостойкости и теплосбережению. Прошлогодняя встряска многим стала наукой.

Всем главам муниципальных образований также строжайше рекомендовано при выдаче разрешений на переделку квартир под магазины следить за сохранностью несущих стен. Переделали окно в дверь — и хорош…

Юрий ЛЯН

Накануне Дня строителя коллектив Мостоотряда-91 — Абаканского филиала ОАО “Сибмост”, возводящий мост через Енисей, был признан победителем республиканского конкурса в области архитектуры и строительства. Премия правительства Хакасии имени Г.А.Вяткина присуждена специалистам отряда в номинации “За разработку оригинальных конструктивных решений в строительстве, за внедрение новых технологий по производству строительных и отделочных материалов”.

И НИКАК ИНАЧЕ

Удивительное это сооружение — мост… Соединяет ли он берега реки или перекинут от одного края пропасти к другому — мост всегда остается символом соединения. Недаром же, когда мы хотим сказать о стремлении людей наладить отношения, сдружиться, говорим, что они наводят мосты. А уж коли рвут отношения окончательно и бесповоротно, тогда — сжигают мосты.

Может, поэтому люди всегда придавали мостам особое значение, их наделяли именами собственными: Бруклинский, Кузнецкий.

Директор Абаканского филиала ОАО “Сибмост” Валерий Ковляшенко всегда сожалел о том, что долгое время эта традиция была забыта. Будь его воля, мост через Абакан, построенный в 1995 году, он назвал бы мостом имени Геннадия Африкановича Вяткина. Очень много сделал этот человек, будучи заместителем председателя облисполкома, для того, чтобы мост протянулся с одного берега Абакана на другой. Искренне порадовался Ковляшенко, когда мост через Тубу, построенный его коллективом в Курагинском районе, получил красивое название Корона Тубы. Придумала его девочка-семиклассница, которая приняла участие в конкурсе среди школьников на лучшее название моста. И приз ей за это вручили.

За название Братский, которое заранее дали строящемуся через Енисей мосту, призов никому не давали. Но оно сразу всем понравилось и прижилось. Руководители двух соседних регионов — Красноярского края и Хакасии, два брата — Александр и Алексей Лебеди приняли общее решение — строить мост через Енисей. И сообща добились разрешения на его строительство. Название моста напрашивалось само собой — Братский. Какой же еще?

НАДВИЖКА

Мост уже обрел основные проектные очертания. А недавно пролеты моста сомкнулись с автотрассой, ведущей к нему. Уже совсем немного осталось времени до сдачи моста в эксплуатацию, которая намечена на октябрь. А четыре года назад стоял Ковляшенко на берегу Енисея и ломал голову: “С чего начинать?” Конечно, в этом деле он давно уже не был новичком. Руководил Мостоотрядом с 1994 года, до этого почти десять лет отработал здесь же главным инженером. Сразу и не вспомнить, сколько мостов возведено за это время: через Енисей, Абакан, Тубу, десятки мостов на автотрассе Абаза — Ак-Довурак, да еще путепроводы… Словом, опыта у Ковляшенко и его коллег было достаточно. Но тревогу вызывал самый большой и самый сложный пролет моста — русловый, тот, что должен был подняться непосредственно над водой. Длина самого длинного руслового пролета, который раньше доводилось сооружать Мостоотряду, составлял 64 метра. А тут — 115 метров, почти в два раза длинней…

Проектировщики, специалисты ОАО “Трансмост” предлагали такое решение: для установки руслового пролета использовать временную промежуточную опору, которая должна была разместиться на плавучей площадке — плашкоуте. С таким решением никак не могли согласиться специалисты Мостоотряда. Уровень воды в Енисее то опускается, то резко поднимается из-за сброса воды Саяно-Шушенской ГЭС. Перепады достигают двух метров. Невозможно в таких условиях нормально использовать плавучую опору.

Провели мозговую атаку и приняли решение: использовать технологию надвижки руслового пролета. А сам пролет сделать металлическим, из особых, ортотропных плит. На первый взгляд — решение простое. Но вы представьте себе стальную линейку, которую держите за один конец. Что происходит с другим? Правильно, он прогибается. А длина руслового пролета, как уже было сказано, — 115,5 метра. Представляете, как он должен прогибаться под собственной тяжестью? Но его конец при надвижке моста должен тютелька в тютельку совпасть с приемным устройством на другой опоре. Чтобы этого достичь, понадобилось выполнить множество очень сложных расчетов. Это было бы невозможно, если бы не возникло творческое содружество Мостоотряда со специалистами Санкт-Петербургского института “Трансмост”.

Творческая группа, в которую кроме Ковляшенко вошли главный инженер Мостоотряда В.Б. Русинов, его заместитель Г.В. Капитонов и начальник ПТО А.Н. Ковалев, продумала в деталях, как осуществить самую сложную операцию — надвижку моста. По их предложению была увеличена длина аванбека. Это специальное металлическое устройство, которое выдвигается впереди моста. Потом с его помощью подтягивается к опоре основная конструкция пролета. Чтобы аванбек как можно меньше прогибался под своим весом, придумали, как его облегчить и придать конструкции дополнительную жесткость. Продумали и конструкцию приемных консолей, которые были установлены на пятой опоре.

В проектном институте, ознакомившись с предложением специалистов Мостоотряда и их расчетами, дали добро не только на применение технологии надвижки пролета, но и на разработку и изготовление накаточного и толкающего устройств силами самого Мостоотряда.

Берег Енисея со стороны Хакасии на четыре с половиной метра ниже противоположного. Это усложняло выполнение расчетов и сами строительные работы. Требовался не просто каждодневный, а чуть ли не ежечасный геодезический контроль. Руководитель геодезической службы Мостоотряда Александр Щербаков без конца проверял по нивелиру, выдерживаются ли проектные отметки, нет ли отклонений.

Несмотря на тщательность, с которой были выполнены расчеты, на ежечасный контроль за качеством всех работ, день надвижки был очень волнительным для всех мостостроителей. Она началась второго декабря 2002 года. Бригады Николая Бойко и Владимира Иванова медленно, миллиметр за миллиметром начали продвигать приемную консоль и аванбек. И когда с ювелирной точностью пролет моста лег на опору, все с облегчением перевели дыхание: значит, и расчеты были сделаны правильно, и монтаж выполнен с безукоризненной точностью. По проектным расчетам допускался прогиб до 2,4 метра. А благодаря тем усовершенствованиям, которые были предложены специалистами Мостоотряда, прогиб удалось сократить до 1,5 метра. Братский — первый мост на территории Хакасии, где применена технология надвижки. И сами мостостроители впервые применили надвижку. Как же не радоваться и не гордиться тем, что коллектив так успешно выполнил один из основных этапов его строительства?

При строительстве Братского было использовано еще одно новшество, которое не применялось раньше в республике. Это специальный деформационный шов с металлическим окаймлением и резиновым компенсатором германской фирмы “MAYRER”. Чтобы понять, для чего нужно это устройство, надо знать, что полотно моста только кажется неподвижным. На самом деле оно постоянно “дышит” — то сжимается, то расширяется в зависимости от погодных условий. Вот на это “дыхание” и рассчитаны специальные компенсирующие устройства, деформационные швы. Они стоят недешево, при эксплуатации моста требуют постоянного контроля и немалых расходов на сохранение их в рабочем состоянии. А деформационный шов, выполненный по технологии фирмы “MAYRER”, прост в эксплуатации, он служит практически столько же, сколько и сам мост. Но самое главное — он очень надежен и прочен. Влага не проникает внутрь деформационного шва благодаря резиновому ленточному компенсатору, а особое устройство шва образует прочное крепление его с плитами мостового пролета. Поэтому и решено было применить именно такой деформационный шов.

Оба этих новшества, примененные мостостроителями, были отмечены конкурсной комиссией наградой правительства Хакасии — призом имени Г.А. Вяткина.

ПОЖАЛУЙТЕ НА УЗИ

Сегодня, вспоминая все свои сомнения и переживания перед началом строительства моста, Валерий Александрович улыбается и говорит:

— Глаза боятся, а руки делают.

Верно. Только руки эти должны быть особые — мастеровые, умелые. Такие, как у сварщиков Мостоотряда Анатолия Чурляева, Романа Долганина, Сергея Кижаткина, монтажников Николая Бойко, Юрия Харитонова, Анатолия Новикова, водителей Анатолия Макачанчука, Николая Бутанаева.

Мостостроителей всегда считали элитой среди людей строительных профессий. Повелось это еще из глубокой старины, когда мосты были вершиной инженерного искусства своего времени. Сооружение моста приравнивалось к священнодействию, а главного мастера чтили, как верховного жреца. Память о тех временах — один из титулов Папы Римского — понтифекс, что у древних римлян означало не что иное, как строитель мостов.

Современных мостостроителей за жрецов, конечно, не почитают, но подчеркнуто уважительное отношение к ним сохранилось. Да и как их не уважать, когда они способны с точностью ювелиров оперировать многотонными махинами? А мастерство сварщиков отряда — это же высший пилотаж! Если вытянуть в одну линию все сварочные швы моста, то получится дистанция в четыре с половиной километра. Но суть-то не в объеме работы, а в ее специфике.

Для строительства моста сварщикам понадобилось освоить новую для себя технологию — сварку под флюсом. А такая сварка требует не только высокой профессиональной квалификации, но и особого характера. Если взялся за шов, то должен упорно, равномерно, не позволяя себе ни расслабиться, ни отвлечься, довести дело до конца. Зимой, как бы тепло ни одевался, мороз пробирает до костей, поскольку сварщик сидит, почти ни двигаясь. Не выручают и войлочные коврики, которые выдают сварщикам. А летом их буквально прожаривает на раскаленном металле. Несмотря на жару, постоянно нужно прогревать участок, на котором предстоит выполнять шов — таково требование технологии сварки под флюсом. И присадки подают к рабочему месту горячими. Солнце палит сверху, а снизу так обжигает нагретый металл, что у сварщиков, несмотря на специальную обувь, кожа на пятках начинает отслаиваться. И при таких условиях надо уметь сосредоточиться на главном — сварочном шве. Малейшая неосторожность — и все надо переделывать заново.

Каждый миллиметр шва просвечивается специальным дефектоскопическим оборудованием. Его специально приобрели для того, чтобы обеспечить гарантию качества всех сварочных швов. Брак, незаметный даже наметанному глазу опытного сварщика, сразу обнаруживает ультразвук. Поэтому за качество своей работы, как и за надежность всей конструкции моста, сварщики спокойны — УЗИ придирчивей любого ОТК.

ОБЛАКА ПОД НОГАМИ

Вы никогда не ходили … под пролетами моста? Я тоже. Признаться, даже не догадывалась, что под верхней, проезжей частью моста есть еще одна — пешеходная. Узенький мостик предназначен для тех, кому предстоит следить за “самочувствием” моста, ухаживать за красавцем, раскинувшимся над рекой. Под ногами — 20 метров высоты и… облака, отраженные в речном потоке. А над головой — изнаночная, невидимая сторона громадного моста. Здесь видна вся мощь сооружения. Гладкая металлическая поверхность ортотропной плиты снизу усилена огромными ребрами жесткости. Благодаря им проезжая часть имеет особую прочность и надежность.

Балки, фермы, крепления… Здесь столько болтов, соединяющих составные части металлической конструкции, что измеряют их не в тысячах штук, а в тоннах. Общий вес всех болтов — более 17,5 тонны. И каждый болт прошел индивидуальный контроль. Здесь требуется особая настройка — нельзя ни перетянуть, ни недотянуть. Все до единого болты проверены, и те, что прошли контроль качества, помечены красной краской. Смотришь, и в глазах начинает пестреть от многочисленных красных точек. Первичный контроль за этой работой ведет инженер Мостоотряда Григорий Проценко, да и со стороны заказчика все тщательно контролируется.

Отсюда хорошо видно, как уходят в воду опоры моста. Они рассекают мощный речной поток, но кажутся легкими и даже изящными. Может, потому, что мы видим только наружную часть опоры? Внутри, под оболочкой бетонных плит, она вся пронизана мощными стальными “мышцами” — арматурой. Примерно треть опоры находится под водой. Основание ее стоит на грунте речного дна, на глубине 7 — 8 метров. А что там, на дне — это подчас выясняется только в ходе строительства моста.

Так было при сооружении шестой опоры Братского моста. Береговая скала откосом уходила под воду. А устанавливать опору на наклонное скальное основание — дело рискованное. Тут надо иметь совершенно точную картину. Выручил водолаз, который тщательно обследовал скалу под водой. Только после этого приступили к строительству опоры. Но и потом шестая показала свой “характер” — она оказалась самой трудной. С помощью специальных, не раз проверенных устройств соорудили мостостроители камеру, которая глубоким колодцем уходила до самого дна реки. Обычно такие камеры делают зимой, когда вода замерзает. Но Енисей-то давно уже лед не сковывает: Саяно-Шушенская ГЭС сбрасывает теплую воду. Поэтому применили двойное ограждение. Мостостроители спустились, начали работы на дне реки, а за перегородками камеры — мощный речной поток, который, если случись что, сметет все, как щепки, со своего пути. И чуть было не случилось… Саяно-Шушенская сделала сброс, уровень воды в реке поднялся на 80 сантиметров, и вода стала заливать камеру. Пришлось проводить аварийные работы, сутками два насоса непрерывно откачивали воду.

Такая вот эта шестая, самая трудная опора. А теперь она стоит, как все, ничем не отличается от остальных.

ЛУЧШАЯ ПАМЯТЬ

У въезда на мост, на обоих берегах, будет установлен памятный знак с названием моста и силуэтами двух лебедей. Это уже, как говорится, для истории, чтобы люди помнили, откуда пошло название — Братский мост. А мне жаль, что останутся неизвестными, забудутся имена мостостроителей — простых рабочих и инженеров, людей, благодаря труду и высокому профессионализму которых появился этот мост. А они, похоже, не очень об этом сожалеют. Славой не избалованы. А лучшей памятью о себе привыкли считать сам мост. Им достаточно того, чтобы он был надежным и служил долго. Я уверена, что так оно и будет…

Наталья КАЛЕМЕНЕВА

Нынешнее лето сдается неохотно. Однако это вовсе не означает, что зима не наступит. Придет голубушка, никуда не денется и еще носы всем пощипает. А коли так, самое время вспомнить о тех санях, что надо готовить летом.

Среди тех, кто их готовит с особым рвением, не на последнем месте стоит ОАО “Хакасэнерго”. В настоящее время его специалисты завершают многотрудную работу по подготовке энергетического оборудования к зиме. Только вот “завершают” — еще не значит, что завершили. Есть проблемы. Есть вопросы, которые мешают, если не сказать, препятствуют окончанию работ. И название им известно — неплатежи.

В данном случае неплатежи предприятий ЖКХ за потребленную электроэнергию. Дело зашло так далеко, что заместитель генерального директора ОАО “Хакасэнерго”, директор Энергосбыта Анатолий ОБЛОЖЕНКО в очередной раз собрал журналистов на свою пресс-конференцию. Собрал, чтобы нарисовать сложившуюся обстановку и дать ей оценку.

Естественно, и напрягаться не надо, чтобы понять — оценка была дана самая жесткая. Но вместе с тем над ней постоянно возвышалась позиция “Хакасэнерго”: “Мы готовы к любому конструктивному разговору, мы готовы к компромиссам, уступкам и даже к отпуску энергии в долг. Лишь бы конечным результатом этих действий явилось исполнение договорных обязательств, которые формулируются очень просто: мы вам товар, вы нам деньги”.

Увы, сия позиция не всегда, не везде и не у всех вызывает ответную положительную реакцию. Хотя справедливости ради в начальном своем слове Анатолий Обложенко признал, что в целом по республике число проблемных территорий для “Хакасэнерго” несколько уменьшилось. Так, благодаря усилиям глав муниципальных образований вошли в график текущих платежей Аскизский и Усть-Абаканский районы.

Вместе с тем весь этот позитив жирным крестом перечеркивается такими бесконечно воспаляющимися “болячками”, как Туим, Сорск, Пригорск. Названия для средств массовой информации более чем знаковые. Сколько статей, сколько репортажей, сколько экстренных сообщений переданы оттуда, словно из зоны стихийных бедствий. А воз и ныне там. Зона она и есть зона, пусть не стихийных, но все равно бедствий.

Названные поселения давно и прочно числятся в должниках, и не только у энергетиков. Но только именно энергетикам они сейчас должны: Туим — 426 тысяч, Сорск — 369 тысяч, Пригорск — более пяти (!) миллионов. При этом ситуация во всех трех случаях схожа, словно у тройняшек. Народ то и дело сидит без воды, без тепла, без света ввиду постоянных ограничений из-за долгов. Власть разводит руками, тычет пальцем в народ, который не платит. И тут же на всех трех территориях очень слаженно и эффективно раз за разом применяется фокус с очередным банкротством очередного муниципального предприятия ЖКХ.

Фокус, как вы понимаете, очень простой. Надо всего лишь накопить побольше долгов (причем долгов всех видов), в критический момент создать новое предприятие, перевести туда все имущество и затем оставшуюся на бумаге контору отдать на растерзание кредиторам. Вот вам банкрот, делайте с ним что хотите. А мы пока на новом месте начнем копить новые долги. На этом столь очевидном прохиндействе только энергетики облизнулись вслед ушедшим десяткам миллионов рублей. (Про остальных кредиторов мы и не упоминаем.) И данное обстоятельство под самый корень рубит ту же подготовку к зиме.

У “Хакасэнерго” никаких других доходов, кроме тарифов на отпускаемые тепло и энергию, нет. Поэтому каждая копейка посчитана и каждой определено свое место. Одна идет на ремонт, другая — на закупку топлива, третья — на замену устаревшего оборудования. В результате там, где копейку не дали, дело и встало. В целом по республике к 1 сентября 2004 года предприятия ЖКХ задолжали энергетикам свыше 43 миллионов рублей, вследствие чего последние традиционно ужимаются в других местах и традиционно героически обеспечивают все меры по обеспечению надежной работы оборудования при низких температурах. И так без конца.

Только уже доподлинно известно: никакая веревочка столько не вьется. Конец всегда будет и, возможно, самый печальный.

И вот для того, чтобы его оттянуть, по словам Анатолия Владимировича, “Хакас-энерго” до последнего цепляется за возможность нормального сотрудничества. Сорвалось трехстороннее соглашение — давайте заключим новое, не выдержан график платежей — давайте пересмотрим его заново, не можете собрать деньги с населения — поручите это дело нам, то есть вот вам рука — сделайте шаг навстречу. Куда там! Вместо этого жалобы, обращения в прокуратуру, возбужденные, но, правда, тут же закрытые уголовные дела против руководителей “Хакасэнерго”, которые просто вынуждены применять ограничительные меры против должников.

Это еще, кстати, вопрос: против кого их надо возбуждать. Взгляните на то же МУП “Пригорск”, созданное на костях МУП “Пригорск-водоканал”. Изначально администрацией Черногорска для него были утверждены “нулевые” тарифы. Нулевые в том смысле, что даже при стопроцентном сборе с населения денег на тепло их только-только хватило бы, чтоб рассчитаться с энергетиками. Но, во-первых, никто обеспечивать стопроцентную оплату здесь не собирается. А во-вторых, есть еще и такие расходы, как зарплата, налоги, ГСМ, запчасти и так далее. Другими словами, предприятие, на котором изначально не планируют получать доходы, пню понятно, заранее обречено на банкротство. Вот над чем стоит задуматься надзорным органам.

Хотя, с другой стороны, трудно не высказать сочувствие администрации Черногорска. Такой головной боли, как Пригорск, и во всей республике не сыщешь. Отдачи никакой, а деньги словно в черную дыру. Ну задумали поставить здесь угольную котельную, может, даже и поставят, но решит ли это вопрос? Никто не скажет.

В общем, проблем хватает. Конструктивного разговора с Черногорском у “Хакасэнерго” нет, и поэтому подготовка к зиме в Пригорске под вопросом. Администрация Ширинского района, сорвав очередное соглашение, попросила у энергетиков неделю на размышление, и на тот период последние сняли ограничения с Туима. Но подготовка к зиме здесь также не ведется. В Сорске дела совсем неважные, срочной замены требуют электросети. Только сейчас это невозможно сделать по причине опять же неплатежей.

А в конце концов, надо заметить, за случившиеся в названных местах прорывы будет отдуваться население всей Хакасии. Ведь потерянный в результате банкротств предприятий ЖКХ долг в последующем будет включен в тарифы “Хакасэнерго” и распределен по всем территориям. В общем, все как в сказке, где битый небитого везет.

Юрий АБУМОВ

С 1 января будущего года Хакасия переходит на бездотационную оплату жилья и жилищно-коммунальных услуг. И это, конечно, вызывает немало вопросов у жителей республики. На некоторые из них отвечает министр по градостроительной и жилищной политике Василий РОМАНЮК.

— Василий Петрович, сегодня говорят о переходе на стопроцентную оплату жилья и коммунальных услуг в Хакасии как о чуть ли не внезапном происшествии, которое для всех было неожиданностью. Это действительно так?

— Для того, чтобы ответить на этот вопрос, давайте вспомним, как вообще появилась эта установка на стопроцентную оплату. Семь лет назад была принята “Концепция реформы жилищно-коммунального хозяйства в Российской Федерации”. Документ не очень популярный, но он определял основные рамки, в каких должны были происходить преобразования жилищно-коммунального комплекса страны. Возможно, кто-то помнит, что переход к 100-процентной оплате там намечался в целом по России уже на прошлый, то есть 2003 год. На многих территориях России уже год-два назад перешли к 90 процентной оплате. В Хакасии вплоть до 25 ноября этого года действовало постановление правительства республики № 148, принятое в июле 2001 года. Оно устанавливало стандарт уровня платежей граждан к полным затратам на производство и предоставление жилищно-коммунальных услуг в размере 80 процентов. А в соседнем с нами Красноярском крае уже несколько лет действует стандарт в размере 90 процентов.

— А не может так получиться, что при сложившемся в республике уровне тарифов на коммунальные услуги население Хакасии с переходом на 100-процентную оплату окажется в худшем положении, чем остальных регионов России?

— Мы постоянно ведем мониторинг платы за жилье и коммунальные услуги в соседних с нами регионах, используя данные Госкомстата России. На 1 октября нынешнего года ежемесячная плата за водоснабжение и канализацию в расчете на одного человека в Красноярском крае составляла 73,78 рубля, в Республике Алтай — 62,44, в Новосибирской области — 59,27. А в Хакасии этот показатель составил 58,27 рубля. За отопление одного квадратного метра жилой площади Красноярский край — 9,18 рубля, Республика Алтай — 9,19, Новосибирская область — 6,27, Хакасия — 9,20.

— Известно, какая часть населения получает в этих регионах субсидии?

— Да. В Красноярском крае — 22,7 процента, Республике Алтай — 12,9, Новосибирской области — 17. В Хакасии 13,2 процента жителей являются получателями субсидий.

— Существует ли здесь какой-то критический уровень, выше которого социально опасно подниматься?

— Специалисты считают, что доля получателей субсидий не должна превышать 12 — 15 процентов от общей численности населения.

— Василий Петрович, понятно, что с некоторыми задержками, отклонениями, но во всех регионах России перешли или перейдут к тому, что население станет оплачивать полностью коммунальные услуги. Но ведь переход к 100-процентной оплате не может быть самоцелью?

— Конечно, нет. Идет долгий, очень сложный процесс создания рынка жилищно-коммунальных услуг, в котором должны быть условия для здоровой конкуренции, привлечения частных инвестиций. ЖКХ — это потенциально очень выгодная сфера бизнеса. Например, у нас в Хакасии годовой оборот в этой сфере составляет 1 миллиард 238 миллионов рублей. Это огромные объемы. Но заниматься этим бизнесом до последнего времени предприниматели опасались. Почему? Потому что значительная часть этих денег оплачивалась государством. Это дотации, то есть те 20 процентов оплаты жилья и коммунальных услуг, которые государство выделяло всем без исключения гражданам. И субсидии, которыми оно поддерживает малообеспеченных людей. Средства эти поступали далеко не всегда своевременно и в полном объеме, а это создавало определенные риски для предприятий ЖКХ. Не случайно у нас в республике многие из них проходят банкротство по второму, а то и по третьему разу.

Переход к 100-процентной оплате означает, что коммунальные услуги теперь стали полностью товаром, за который рассчитывается сам потребитель. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: повышенный спрос к качеству, контролю и учету их потребления. Это новые условия работы жилищно-коммунального комплекса, с учетом которых и будет он развиваться. И здесь нельзя не вспомнить о постановлении правительства №392 “Правила и нормы технической эксплуатации жилищного фонда”, которое дает четкие параметры качества жилищно-коммунальных услуг. Они и должны стать главным критерием оценки работы коммунальщиков.

— Но в том случае, когда все заранее определено, выстроено в логическую цепочку и неминуемо приводит к запро-граммированной цели, какая роль отводится республиканским властям и органам самоуправления на местах? Какие рычаги управления у них остаются?

— Рычагов не так много, но все-таки они есть. Взять хотя бы постановление №363, которое было принято правительством республики 25 ноября. Да, оно установило республиканский стандарт уровня платежей граждан за жилье и жилищно-коммунальные услуги в размере 100 процентов. Но этим же постановлением установлен еще один стандарт — максимально допустимой доли собственных расходов пенсионеров и тех жителей Хакасии, чей доход ниже прожиточного минимума, в размере 12 процентов. А в целом по России этот федеральный стандарт установлен в размере 22 процентов. То есть правительство по возможности смягчило удар по тем жителям республики, которые нуждаются в социальной защите.

Это большие затраты, которые ложатся на республиканский бюджет. Пока у нас нет данных для анализа, но полагаю, что и в процентном отношении количество получателей субсидий с 1 января увеличится, и размер субсидий по отдельным семьям может возрасти. Не надо думать, что в сложившейся ситуации правительство оставляет население один на один со всеми проблемами. Идет работа над проектом закона республики “О социальной защите населения Республики Хакасия при реформировании системы оплаты жилья и коммунальных услуг”. К сожалению, до сих пор у нас не было такого закона, а необходимость в нем есть, и он будет принят.

На днях было принято постановление правительства “О разработке региональных стандартов оплаты жилья и коммунальных услуг”. Оно принято не только для совершенствования системы оплаты в ЖКХ, но и для введения дополнительных мер социальной защиты населения. Наше министерство совместно с министерством труда и социального развития, Региональной энергетической комиссией будет работать над дифференцированными стандартами оплаты жилья и коммунальных услуг на 2005 год с учетом платежеспособности населения и результатов экономической экспертизы тарифов. Так вот, при установлении стандартов будет учитываться не только предельная стоимость жилищно-коммунальных услуг, но и уровень платежей населения. Создана специальная комиссия, которой предстоит до 17 декабря рассмотреть систему формирования тарифов во всех муниципальных образованиях. Обязательное условие — это наличие программы снижения издержек при предоставлении жилищно-коммунальных услуг.

— А если программа есть, и тем не менее тарифы будут высокие? В Сорске, например, в этом году за отопление одного квадратного метра жилплощади берут 10 рублей, а в Абакане — 6 рублей 28 копеек… И что — комиссия будет “срезать” завышенные тарифы?

— Будем разбираться конкретно и по существу со всеми тарифами. Любой тариф должен представлять территориальный баланс интересов трех сторон: предприятия ЖКХ (оно не может работать себе в убыток), населения (оно должно иметь реальную возможность оплатить услуги по предлагаемому тарифу) и администрации, которая обязана создать условия для комфортной жизни жителей. А комфорт — это и качество услуг, и их доступная стоимость. Так вот, исходя из этого и будут рассматриваться все тарифы. Если они окажутся выше среднеотраслевых стандартов, то предстоит разобраться: за счет чего? За счет высокой себестоимости или из-за других факторов? Эксперты проанализируют саму систему формирования тарифов в каждом муниципальном образовании.

— Василий Петрович, а не получается так, что республиканской власти приходится приспосабливаться к неожиданно изменившейся ситуации, и она принимает поспешные меры — создаются комиссии, начинается работа над проектом? Словом, необходимость перейти к 100-процентной оплате застала всех врасплох?

— Это не так. Да, у правительства было желание как можно дольше не допускать перехода к 100-процентной оплате. Но было и понимание, что этот переход неизбежен. Поэтому велась работа в самых разных направлениях. Еще в прошлом году специалисты нашего министерства, например, разработали “Соглашение о взаимодействии министерства по градостроительной и жилищной политике РХ и администраций органов местного управления в области жилищно-коммунального хозяйства и реформирования жилищно-коммунального комплекса, архитектуры и строительства на 2003 — 2006 годы”. Реализация этого документа дала ощутимые результаты. Разработан также план первоочередных мероприятий по реализации концепции дальнейшего развития и модернизации жилищно-коммунального комплекса Хакасии на 2005 — 2010 годы. В правительстве ознакомились с этим документом и поручили на основе его создать республиканскую программу. Этот документ предусматривает изменения имущественных отношений, финансовую стабилизацию самих предприятий ЖКХ, комплекс мер социальной защиты населения и, что очень важно, существенное усиление роли органов местного самоуправления.

Основной целью реформирования ЖКХ остается создание комфортных и безопасных условий проживания населения, надежная работа жилищной инфраструктуры.

Беседовала
Наталья КАЛЕМЕНЕВА

Хорош праздник подарками. А подарки заработать надо. И заработали! Решением специальной комиссии группе проектировщиков и строителей присуждается премия правительства Республики Хакасия имени Геннадия Африкановича Вяткина.

По-моему, тут двух мнений быть не может: сооружение Преображенского кафедрального собора в нашей столице — вещь уникальная. Епископ Абаканский и Кызылский Ионафан (чье мнение, безусловно, заслуживает особого внимания) сказал, что наш храм — даже не один из лучших, а лучший в Сибири. За что и наградил группу создателей из вполне светских учреждений — архитекторов и проектировщиков республиканского государственного унитарного предприятия “Институт “Абакангражданпроект” и строителей ООО “Стройсервис” (Саяногорск) — благословенными архиерейскими грамотами.

Владислав Иванович УСКОВ

Исполнительный директор ООО “Строй-сервис” (Саяногорск). Инженер-строитель, окончил Красноярский политехнический институт. С 1982 года начал строительство СаАЗа практически с нуля, на его счету — “Саянская фольга”, объекты соцкультбыта по Республике Хакасия, Свято-Троицкая церковь в Саяногорске, строительство комплекса на Гладенькой. Почетный строитель Российской Федерации, депутат Верховного Совета РХ нынешнего созыва.

Леонид Николаевич НЕКЛЮДОВ

Директор РГУП “Институт “Абакангражданпроект”. Выпускник Томского инженерно-строительного института. Строил Ачинский глиноземный, Ачинский нефтеперерабатывающий заводы, СаАЗ, курорты “Учум”, “Красноярское Загорье”, объекты жилья и соцкультбыта Ачинска, Саяногорска, Боготола, Прокопьевска, Краснокаменки, Абакана.

Награжден юбилейными медалями, серебряной медалью ВДНХ, дипломом правительства РХ “Инженер года”, избран академиком Международной академии реальной экономики. Заслуженный строитель Российской Федерации, почетный строитель России.

Алексей Владимирович КРЫЛОВ

Ведущий архитектор “Абакангражданпроекта”. Выпускник Красноярского инженерно-строительного института. Строил лечебный и хозяйственный корпуса больницы в Усть-Абакане, детскую школу искусств в Абакане, комплекс зданий на территории Никольской церкви, хирургический корпус, административное здание Пенсионного фонда, объекты жилья в Абакане, Минусинске, Красном Абакане.

Анатолий Владиславович УСОВ

Главный инженер проектов “Абакангражданпроекта”. Окончил Красноярский политехнический институт. Строил Минусинский электрокомплекс, объекты жилья и соцкультбыта в Абакане, Шушенском, Минусинске, музей в Абакане.

Награжден почетной грамотой Республики Хакасия, знаком “Почетный строитель России”.

Анатолий Павлович ФЕДОРЧЕНКО

Главный инженер проектов “Абакангражданпроекта”. Окончил Абаканский филиал Красноярского политехнического института.

Строил объекты жилья и соцкультбыта Абакана, Сорска, Краснокаменки, Аскиза, Ермаковского, Новоселова, Ужура, Черногорска, выполнял проектные работы микрорайонов Шарыпова. Награжден знаком “Почетный строитель России”.

История эта, по крайней мере предварительные переговоры о строительстве храма, началась, в общем-то, уже давно, еще со времени благочинного Олимпия Богинского. Сначала за основу был взят проект собора в Барнауле, проект его нулевого цикла, и дело дошло до того момента, когда были забиты сваи.

Так, с этим готовым свайным полем, в году 1999-м за дело взялся “Абакангражданпроект”, потому что обстоятельства изменились: к этому времени образовалась епархия, и кафедральный собор должен был представлять из себя нечто более значительное, чем алтайский вариант. Короче, требовалось новое, в чем-то даже оригинальное решение. Кстати, услуги предлагали московские специалисты, но заказчик — епархия, предпочел своих.

И не ошибся. “Можно всю жизнь проработать в строительстве, — говорит директор института Леонид Николаевич Неклюдов, — и не получить такого уникального шанса, одного на тысячу — проектирование храма”. Надо ли говорить, что такой заказ стал первым. Ведь здесь что ни шаг, то специфика: своды, маковки, конфигурация другая (не прямоугольная) и так далее. И проектировать, и строить представлялось очень интересным. К тому времени решился и главный вопрос — финансовый. Все расходы взял на себя СаАЗ (теперь Саяногорский алюминиевый). Так что — вперед и с духовной песней.

Песне же этой (то бишь церковной архитектуре) во времена студенчества наших героев в вузах не учили. (Кстати, СНиП на проектные работы по культовым сооружениям вышел всего четыре года назад.) Так что пришлось группе основательно изучать специальную литературу, опыт проектирования других церквей. Делали эскизные предложения, согласовывали с епархией. Перерабатывались эскизы за эскизами. И еще была сложность: коль сваи уже забиты, их надо использовать. В частности, поменяли тип колокольни — она должна соответствовать статусу кафедрального собора.

Так в уже упомянутом 99-м году и в последующих проектирование шло практически параллельно со строительством, приходилось кое-что менять на ходу. Сами же строительные работы были полностью, от и до, на чистой совести ООО “Стройсервис” и его начальника Владислава Ивановича Ускова. (Какие-то организации, конечно, приглашали на временный субподряд). И проектировщикам, и строителям приходилось работать сверхурочно. Но не надо забывать, кроме всех прочих важных причин, о духовной составляющей: работать на этом необычном объекте, повторю, было очень интересно.

— Строители, надо отдать им должное, — говорит Леонид Николаевич, — не сорвали сроков. Мало того, все более-менее сведущие в строительстве люди удивлялись: такие, подчеркиваю, такие объекты так быстро не строятся. А здесь госкомиссия (хотя здание и духовное, но ведь здание) подписала акт о приемке уже в 2002 году.

Группа “Абакангражданпроекта” особо отметила, что коллеги-строители (при умелой организационной работе Ускова) с пониманием подошли к проектным решениям, не пошли по пути упрощения. (“А ведь могли бы сделать попроще. Но выполнили максимум того, что было в проекте”). И сегодня Преображенский кафедральный собор…

— Образно говоря, точка, — продолжает Неклюдов, — которая создает определенное настроение, держит тонус города.

Работа и строителей, и проектировщиков тоже, образно говоря, — проверка алгеброй гармонии, точнее, создание гармонии алгеброй. Посмотрим на цифры. Площадь земельного участка — 3,68 гектара. В плане гармонии это большое, дышащее простором пространство. Если храм в Шарыпове (рассказала “великолепная пятерка” создателей) “посадили так, что не видно”, а в Барнауле он стоит внутри застройки, то наш собор подняли над землей, точно вписав его в свободное пространство. Высокий фундамент поднял в свою очередь отметку верха главного купола на 44 с небольшим метра. Это в плане цифр. В плане же гармонии — купола видны из многих точек города и с большого расстояния. С трехъярусной колокольни, где в двух ярусах 14 колоколов, плывет милый сердцу любого россиянина колокольный звон. Значит, собор выполняет свою главную функцию — собирает. И город, как архитектурный ансамбль, и души живущих в нем.

Татьяна ПОТАПОВА