Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории был организован исполкомом Хакасского областного Совета депутатов трудящихся в октябре 1944 года на основании распоряжения Совета народных комиссаров РСФСР от 31 июля 1944 года и приказа наркомпроса РСФСР от 29 августа 1944 года. Подобные институты тогда же были созданы во всех национально-территориальных образованиях. Но в пореформенное время все они получили новые имена. Так, Бурятский НИИЯЛИ переименован в Институт монголоведения, буддологии и тибетологии, Горно-Алтайский НИИЯЛИ — в Институт алтаистики имени Суразакова… Лишь Хакасский НИИЯЛИ — единственный в России — остался верен однажды данному имени. Почему? С этого вопроса корреспондент “Хакасии” начал беседу с доктором исторических наук, профессором, директором ХакНИИЯЛИ Валентиной ТУГУЖЕКОВОЙ.

Что в имени твоем?

— Переименовать институт недолго, — сказала Валентина Николаевна. — Но зачем? Мы оставили старое название как знак стремления сохранить преемственность традиций, которые были заложены в сороковые годы. Во главу угла тогда ставились задачи по изучению языка, истории, литературы, всего творческого наследия, оставленного той или иной титульной нацией. Эти задачи по-прежнему актуальны, несмотря на то, что к ним добавились и новые.

Неизбежное расширение направлений, по которым ведутся исследования, нашло отражение в изменениях структуры института.

— Что это за изменения?

— К трем изначальным секторам — языка, литературы и истории — добавились еще два. Это сектор фольклора и сектор экономики и социологии. С 1999 года функционирует лаборатория этнопсихологии. Кроме того, созданы уникальный рукописный фонд и не менее уникальная научная библиотека (в ней собраны все издания по истории Хакасии).

Полцарства за словарь

— Валентина Николаевна, я понимаю, насколько широк спектр гуманитарных исследований института. Но, если можно, расскажите вкратце о самом важном.

— Для каждого ученого именно его исследования самые важные! (Улыбается). Хорошо, попробую представить работу секторов.

Недавно сектор хакасского языка завершил работу над хакасско-русским словарем. Ее еще начинал известный тюрколог Михаил Иванович Боргояков, продолжили Дарья Федоровна Патачакова, Ольга Петровна Анжиганова, Ольга Васильевна Субракова и завершили нынешние сотрудники сектора под руководством Родиона Дмитриевича Сунчугашева. Это плод 30-летнего труда всего сектора.

Конечно, словарь можно было бы выпустить и раньше, но в девяностые годы, в условиях реформирования страны, установления рыночных отношений, в обиходе появилось множество новых слов. Поэтому работа над словарем — а она, как известно, очень кропотливая — была продолжена.

— Помню, на международной лингвистической конференции в Абакане именитый столичный филолог предлагал чуть ли не полцарства за академический словарь. Так когда же выйдет в свет долгожданный труд?

— В 2005 году, если издание будет профинансировано из республиканского бюджета, хакасско-русский словарь выйдет в свет. Сейчас он находится на редактировании в Институте филологии Сибирского отделения Российской академии наук (СО РАН).

Разумеется, названный труд — лишь часть изысканий, которые вели и ведут специалисты в области современного хакасского литературного языка.

Сокровища из глубины веков

— Валентина Николаевна, не будет преувеличением, если скажу, что особую славу научному центру принесли исследования в области хакасской фольклористики.

— Конечно!

В фольклоре отражено историческое прошлое народа, хранится его мудрость, шлифуется его художественный опыт. И прекрасно, что с самого начала в институте было уделено большое внимание сбору произведений устного народного творчества. Наши замечательные фольклористы успели записать сотни оригинальных текстов в 40-е — 50-е годы, когда еще были живы носители устного народного творчества.

Долгое время этот сектор возглавляла известный в России фольклорист кандидат филологических наук Валентина Евгеньевна Майногашева. На ее счету — фольклорные экспедиции, запись множества героических сказаний. Но главное направление в ее работе — подготовка к публикации произведений героического эпоса. Ею подготовлены такие памятники хакасского фольклора, как “Алтын-Арыг” и “Ай-Хуучин”.

Сейчас же сектор фольклора возглавляет молодой ученый Валентина Миндибекова. Работы непочатый край. Ведь, как я уже сказала, рукописный фонд фольклора уникален. В последние три-четыре года все богатство устного народного творчества, собранное ранее, нами было переписано на дискеты. Все в сохранности. Проделанная работа позволила нам в очередной раз восхититься сокровищами и убедиться в том, что еще не одному поколению ученых придется открывать их всему миру.

— Понятно, почему фольклористы в свое время “вышли” из сектора литературы.

— Да. Но и у литературоведов работы более чем достаточно. От изучения закономерностей развития хакасской литературы до анализа ее современного состояния. Руководит сектором профессор Альбина Леонтьевна Кошелева.

Сквозь призму времени

— Но лично вы, хоть и администратор, душой со своими историками?..

— И я, и ученый секретарь Надежда Анатольевна Данькина, конечно, сотрудничаем прежде всего с этим сектором (руководитель — Валерий Карпович Чертыков). Причем в его составе и историки, и археологи, и этнограф, и искусствовед. Так что можете себе представить все многообразие исторических исследований: от древних времен до сегодняшнего дня.

— Сегодняшние дни Хакасии изучаются ведь еще и учеными-экономистами, социологами…

— …Причем сплошь остепененными. Сектор возглавляет кандидат экономических наук Валерий Константинович Шулбаев. В этом году вышла в свет его монография “Хакасия в 90-е годы ХХ века: проблемы социально-экономического развития”. Таких работ мало по России!

На базе этого сектора ведутся и этносоциологические исследования коренных народов Сибири, в том числе и хакасов. В результате сотрудничества с Институтом философии и права СО РАН была подготовлена и издана в Новосибирске монография “Этносы Сибири в условиях современных реформ”. (Авторы — новосибирские ученые Юрий Попков и Всеволод Костюк, а также Валентина Тугужекова. — В.С.). В монографию вошли исследования проблем хакасского этноса в условиях реформ, проблем семьи, а также вопросов межкультурного взаимодействия народов Хакасии.

Есть заказ? Исполним

— Вы сказали слово “семья”, без которого не обойтись при изучении социально-экономических и нравственных проблем общества.

— Безусловно.

Не так давно по заказу администрации Аскизского района в трех его школах лаборатория этнопсихологии проводила мониторинг в связи с учащением случаев суицида среди учащихся. Он подтвердил значимость социального фактора. К суициду склонны, как правило, дети из неблагополучных семей и из внешне благополучных семей, но в которых нет доверительных отношений и любви. Но молодые сотрудники лаборатории (ее основатель Валерий Степанович Топоев сейчас работает над докторской диссертацией в Москве) обратили внимание не только на социальный фактор. Эти ребята, владеющие шаманскими приемами, посчитали, что и фактор, связанный с нарушением экологического равновесия, приводит к самым печальным явлениям. Это наглядно видно на примере Кызласовской средней школы. Она находится среди могильников тагарской культуры.

— Я так понимаю, что вы готовы выйти на практическое применение потенциала института.

— Да, пытаемся. Выходим на администрации районов, на школы. Но пока что сотрудничество на взаимовыгодной основе получается лишь с аскизцами. Научно-практические конференции, Катановские чтения, мониторинги, выпуск книги “Аскизский район: история и современность” — таков результат сотрудничества. Аскизцы — молодцы. Они смотрят чуть дальше, чем принято. Недаром из этого района вышло более 60 кандидатов и докторов наук.

Активно сотрудничаем с ХГУ, институтом бизнеса, ХТИ, институтом повышения квалификации педагогических работников…

Дело не только в престиже

— Не боитесь, что ХакНИИЯЛИ в прикладной институт превратится?

— Нет, этого не случится. Для нас главное — сохранить академический профиль нашего института. Вряд ли кому нужно доказывать необходимость глубоких исследований по тем направлениям, которыми традиционно занимается ХакНИИЯЛИ.

— Всякий уважающий себя институт придает большое значение сотрудничеству с ведущими научными центрами.

— Мы — не исключение. ХакНИИЯЛИ является коллективным членом общества востоковедов России, а также Сибирской ассоциации древнего искусства. Мы взаимодействуем с Институтом востоковедения РАН (двое наших сотрудников — доктор наук Зоя Васильевна Анайбан и докторант Елена Васильевна Бурнакова — сейчас там работают). Нынешним летом пятеро сотрудников ХакНИИЯЛИ участвовали в 37-м международном конгрессе востоковедов в Москве. На него съехалось более 1500 ученых со всего мира! Все представители ХакНИИЯЛИ выступили с докладами, а главное, получили возможность увидеть и услышать светил востоковедения.

Безусловно, мы активно сотрудничаем со всеми институтами гуманитарного направления Сибирского отделения Российской академии наук. В частности, с уже упоминавшимися Институтом филологии, Институтом этнологии и антропологии, Институтом философии и права. Тесны наши связи с Институтом археологии и этнографии, а также с Институтом истории, возглавляемым членом-корреспондентом РАН Владимиром Александровичем Ламиным. Его, как и члена-корреспондента РАН директора Института филологии Елену Константиновну Ромодановскую, мы ожидаем на празднование юбилея.

Большое спасибо следует сказать академику, академику-секретарю Российской академии наук Анатолию Пантелеевичу Деревянко. Благодаря ему мы и находимся под научно-методическим руководством СО РАН. Наша же главная мечта — войти в состав Сибирского отделения Академии наук.

— Мечта?.. Не цель?

— Я пять лет бьюсь, но… В свое время была возможность войти в состав СО РАН, однако поддержки в республике тогда не нашла. Я думаю, Хакасии престижно было бы иметь академический институт.

Поскольку ХакНИИЯЛИ не входит в структуру СО РАН, в некоторых проектах, финансируемых Академией наук, мы, к сожалению, не принимаем участия.

— А участие в серии “Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока” будет продолжено?

— Да. Напомню, в 1997 году вышел в свет героический эпос “Ай-Хуучин”. Сейчас же наши фольклористы готовят к изданию в рамках этого большого проекта мифы и легенды хакасского народа, хакасские сказки и обрядовую поэзию. Предусмотрено совместное финансирование их издания.

Беседовала

Вера САМРИНА

10 июня Федерация независимых профсоюзов России решила провести всеобщую акцию протеста против принятия законодательных инициатив правительства России. ФНПР считает, что принятие новых и внесение изменений в ряд действующих основополагающих законов напрямую повлияет на всю социальную сферу, на доходы людей.

Профсоюзы нашей республики выведут народ на улицы под девизом: “Нет наступлению на социальные права и интересы трудящихся и населения!” А все подробности — в беседе с председателем Федерации профсоюзов Хакасии Федором ГЕРАСИМОВЫМ.

— Федор Васильевич, профсоюзы давно не протестовали. И это уже стало привычным знаком того, что в нашей жизни пошло видимое сверху улучшение.

— Надо понимать, что формы работы профсоюзов разные: совещания, заключение договоров, другие действия в рамках социального партнерства. Свои требования мы заявляли 1 мая, когда выходили на демонстрацию. Но открытых протестных заявлений не было.

— Пока не стало совсем плохо?

— Профсоюзы не молчали и не молчат, когда идет наступление на права трудящихся.

Основная причина нашей общероссийской акции — нарушение правительством Российской Федерации договоренности с профсоюзами о предварительном согласовании решений важнейших проблем социально-трудовых отношений. Это записано в генеральном соглашении между Федерацией независимых профсоюзов России, правительством Российской Федерации и объединением работодателей России. Но с 3 декабря 2003 года практически прекратила свою работу Российская трехсторонняя комиссия по регулированию социально-трудовых отношений.

Правительство Российской Федерации при подготовке пакета законопроектов, изменяющих и отменяющих более 150 законов, проигнорировало мнение профсоюзов. Вопрос, затрагивающий судьбы почти 100 миллионов россиян, решается правительством без широкого обсуждения с общественными организациями, с профсоюзами.

Мы считаем, что сегодня идет наступление на права трудящихся.

— 10 июня демонстрации протеста пройдут повсеместно?

— По решению внеочередного пленума совета Федерации профсоюзов 10 июня пройдет первый этап коллективных действий — пикетирование. Если наши предложения не будут приняты — осенью будет готовиться всероссийская предупредительная забастовка.

Мы очень надеемся, что голос профсоюзов будет услышан, и правительство России будет продумывать свои действия, чтобы не нанести вред социальному самочувствию народа.

Представители всех городов и районов Хакасии приедут в Абакан, и на Первомайской площади с 9 до 10 часов пройдет пикетирование. 10 июня также планируем отправить обращение Федерации профсоюзов Республики Хакасия президенту России и вручить наше обращение правительству Хакасии и Верховному Совету республики.

Мы считаем, что президент страны должен внимательно отнестись к предложениям, внедряемым правительством России и идущими вразрез президентскому посланию.

— Чтобы человек имел то, о чем пишут газеты и рассказывает ТВ, чтобы не было разрыва между правильными словами и реальной жизнью.

— Да! Чтобы человек на себе ощущал — жизнь улучшается!

Сегодня федеральный центр пытается снять с себя многие социальные обязательства и переложить их исполнение на регионы, но без их финансового обеспечения.

— Московская власть не будет исполнять обязательства перед народом, а местная — не сможет.

— И простые люди ничего не получат. Взамен отменяемых 154 социальных законов народу предлагают компенсации. Но… Мы это уже проходили: сначала отменим, а потом дадим что-то взамен.

Думаю, что совместными усилиями мы сможем повлиять на ответственность власти, создадим в России общественное мнение — законодательная реформа не пройдет!

Встав пикетами у зданий органов власти по всей стране, профсоюзы будут требовать погашения долгов по зарплате в течение 2004 года, повышения в текущем году зарплаты бюджетникам на 50 процентов, сохранения социальных гарантий и льгот нуждающимся слоям населения. ФНПР верит, что протест заставит правительство России услышать голос профсоюзов.

Подготовил

Максим АЙДАР

Было бы желание, а повод всегда найдется. Нашелся он и на этот раз. Своеобразным толчком к нашей беседе с заместителем начальника Управления Федеральной службы наркоконтроля РФ по Хакасии майором милиции Юрием АНОХИНЫМ стало небезызвестное выступление Людмилы Нарусовой.

Опасное предложение

— Поражает сам факт, — сказал он, — что госпожа Нарусова выступила с подобным заявлением. Одно затрагивание этой темы сыграло свою отрицательную роль. Уже идет обсуждение вопроса о… легализации поставок тувинского наркотика в Голландию. Известно, что в этой стране принят закон о свободном обороте легких наркотиков (так называемой “каннабисной группы”).

— Вы считаете, что власти Тувы поддержали бы предложение о легализации поставок наркотиков?

— Вы знаете, я думаю, что это предложение не могло вырасти на пустом месте. Кто-то когда-то Нарусовой сказал: попробуйте в Совете Федерации “закинуть” эту идею. Госпожа Нарусова лишь озвучила ее. Видимо, в Туве не хотят восстанавливать экономику законным способом, а хотят пойти по более легкому, пусть даже преступному, пути. Они проталкивают через Совет Федерации — через ту же Нарусову — вот такие популистские заявления, как мы их называем. Вроде бы безобидное предложение, по большому счету, но есть определенный резонанс.

— Какова возможность того, что это предложение будет принято?

— Шансов у предложения нет, по крайней мере при правлении нашего президента. Что будет дальше, не знаю.

Молодежь уже сейчас задает вопрос, почему не легализуют легкий наркотик? Ведь алкоголики же ходят по городу… Молодые просто не знают (и в школе об этом не говорят), что зависимость от наркотиков происходит на клеточном уровне. Клетка запоминает эйфорийное состояние, и организм постоянно нуждается в нем. Алкоголь же действует только на нервную систему, и через четыре часа все проходит.

Сейчас поколение другое. Лет через пять уже иначе, может быть, будут относиться к этому: подобные вещи станут приемлемыми. Вот в чем проблема…

— Хакасии грозят такие масштабы распространения наркотических веществ, как в Туве?

— Определенный шанс, конечно, есть. Но дело в том, что уровень жизни в нашем регионе значительно выше. Все-таки худо-бедно, но развиваются промышленность, сельское хозяйство, средний бизнес, чего не скажешь о Туве. Тува шагнула прямо из средневековья в социализм, и люди там занимаются по-прежнему скотоводством, охотой, рыбной ловлей…

А так у нас те же степи, тот же климат. Опасность есть, особенно если запустить…

Табор ушел в наркобизнес?

— Правда ли, что по Хакасии велик процент цыган среди наркоторговцев?

— Нас и без того обвиняют чуть ли не в национализме, но факт остается фактом: 80 процентов наркоторговцев, как ни странно, по злой иронии цыгане. Сбывают и опий, и гашиш… С героином, я знаю точно, они не связаны.

— Почему? Достать сложнее?

— Потому что якобы некогда на цыганском сходе было решено не иметь дела с героином. Это связано с тем, что, когда этот наркотик стал из Красноярска поступать и цыгане начали его реализовывать на рынке, некоторые семьи “подсели” на него. Развал произошел, многие стали погибать. Дело в том, что при фасовке героиновая пыль поднимается и вместе с воздухом вдыхается человеком. Происходит отравление, человек “подсаживается” на героин, и с ним потом невозможно ничего сделать. Героин — это очень серьезно и страшно… Поэтому цыганские наркоторговцы от него отказывались.

У них есть даже свои кланы, один из них очень сильный, имеет мощные связи. Вся семья живет наркоторговлей. Мы арестовали четырех человек из этой семьи, в том числе и ее главу — мать. Она сама лично добывала, упаковывала наркотик и отправляла своим детям, которые живут в Новосибирске, Краснояр-
ске, в Кемеровской области. То есть траффик был уже отработан…

— Как обычно осуществляется перевозка?

— Договариваются с самого начала, например, с Кызылом. Там наркотик готовят и упаковывают. Цыгане берут одного, как мы называем, “верблюда” — курьера, которого снабжают деньгами, проездными документами. Его постоянно сопровождает представитель семьи: если дело происходит в поезде, то сопровождающий непременно едет в соседнем купе. Он постоянно находится рядом с “верблюдом”…

Кстати, где-то в январе этого года мы задержали и самого курьера, и сопровождающее лицо. Они перевозили крупную — четыре килограмма — партию наркотика…

Когда наркотики поступают в семью, они делятся между членами этой семьи. Наркотик распродается, деньги идут матери. Та на них закупает новую партию, и все повторяется…

Вы бы видели коттеджи этих людей! Абсолютно автономные строения: свой водопровод, свое освещение. В случае каких-либо катаклизмов такой дом может держаться долго.

Доза искалечит, а врач не излечит!

— Можно говорить о том, что наркотиков, в том числе и героина, у нас стало больше?

— Не могу сказать, что это так, скорее, это мы стали больше знать. Я думаю, героин был всегда. Просто работа управления активизировалась.

— Как долго существует ваше управление?

— Первого июля отметили годовщину нашей работы. Раньше этими вопросами занималось МВД.

— Какую партию наркотиков можно считать крупной?

— Для возбуждения уголовного дела достаточно одного грамма. Для административного взыскания — и того меньше. Если же происходит оборот (в том числе хранение) более пяти граммов, то это уже считается особо крупным размером. Крупными и особо крупными считаются партии опия от одного до пяти граммов, гашиша — от пяти до 25, марихуаны высушенной — от 140 до 200, макового сырья — от 100 до 150 граммов.

— Как вы полагаете, излечима ли наркомания на сегодняшний день?

— Есть клиники, которые лечат. И теоретически излечивают полностью. Я не спорю, медицина развивается — может, и есть методы, способные вернуть наркозависимого человека к нормальной жизни…

Но, поверьте мне на слово, за 15 лет работы я ни разу не видел наркомана, который бы окончательно “завязал”. Были случаи, когда человек отходил от употребления сильных наркотиков, но… заменял их огромным количеством более слабых или алкоголем, также в больших объемах.

— Каковы возраст и социальное положение тех, кто принимает наркотики и занимается их сбытом? Обязательно ли это люди из неблагополучных слоев общества?

— Пугает то, что среди наркоманов и наркодельцов все больше становится молодежи. Что касается социального положения, то здесь все просто: если наркотик высокого качества, разумеется, позволить его себе могут только лица с достатком. Хотя наркомании подвержены представители всех слоев населения — от рабочих до банкиров, как у нас говорят.

Безработные лица, как правило, употребляют низкого качества наркотик (гашиш, марихуану).

— А где они находят средства для этого?

— Просто выезжают на поля, рвут коноплю, сушат и сами же готовят.

— На межведомственной комиссии был поставлен вопрос о борьбе с дикорастущей коноплей. Как вы решаете эту проблему?

— Мы пытались косить, договаривались с представителями сельского хозяйства. Пока только так. Никакого селекционного способа, как писали в газетах, еще нет. Планировалось высадить коноплю, которая не будет содержать наркотических веществ и со временем вытеснит коноплю наркосодержащую… Но, с другой стороны, где гарантия, что они не переопылятся, и мы не получим в результате какого-нибудь монстра?

Что им хорошо, то нам… было неизвестно

— Почему обычно люди связываются с наркотиками? Хочется красивой жизни?

— Есть люди, которые, казалось бы, имеют все, но хочется чего-то большего. За рубежом, вспомните, Диего Марадона, хороший футболист, отличный парень, “подсел” на кокаин… Сейчас где-то в клинике на Кубе, страшный, отекший. Нечего было желать — все имел. Элвис Пресли умер от передозировки… Потому что хотеть больше было нечего…

— Сейчас часто говорят о том, что определенное количество наркотиков поставляется нам под видом пищевых добавок, средств для похудения… У нас есть подобные примеры?

— Настораживает, что на нашем абаканском рынке модно стало распространять средства медицинского характера из Китая. При исследовании в некоторых из них обнаружено недопустимое содержание наркотического вещества.

— С какой целью попадают в Россию подобные препараты? Что это, безобидное лекарство, дозу не подрассчитали или просто способ сбыта наркотиков?

— Как сказать… У нас разные с Китаем стандарты. В России можно иметь на руках одно количество гашиша, например, а в Китае другая ситуация. Ряд препаратов для них может быть безвредным, а для нас это уже серьезный вред. Наркотик используется для усиления эффекта — он уменьшает наши усилия, мы худеем…

Или пищевой мак… В кустарных лабораториях с него снимают пыльцу и готовят наркотик. Казалось бы, из ничего вырастает проблема.

— Где же выход? Медицина бессильна, реабилитационные центры себя не оправдывают…

— Выход в социальном благополучии. Чем богаче государство, тем меньше проблем.

Взять хотя бы недалекое наше прошлое. Мое поколение не знало, что такое наркотики. В советское время по осени дергали эту коноплю и отправляли на пеньковый завод; масло конопляное было замечательное. В детстве мы щелкали жареные конопляные семечки. И никто не знал, что конопля — это наркотик.

— “Тлетворное влияние Запада”?

— Я думаю, да. Как ни странно, мы взяли у них все самое худшее. Из тех же западных фильмов мы узнали, как получают героин, что такое ЛСД. Своего же не было ничего. Узнали и решили попробовать…

Беседовала

Александра ПРЯТКИНА

Одним махом три с лишним сотни студентов отчислены из ХГУ имени Н.Ф. Катанова. Столь крутая мера, можно подумать, связана с грядущей аттестацией вуза. Правила таковы: в случае получения 40 процентов неудовлетворительных оценок за тесты вуз закрывают, если же их будет 30 процентов — выдают временную аттестацию.

В эти дни шахта “Хакасская” обрела как бы второе дыхание. Закончилась добыча угля в практически отработанном восточном крыле, в лаве № 37. Уголь здесь был не самого высокого качества, велика обводненность горизонтов, да и сам добывающий комплекс был смонтирован из старья, что оставалось на шахте от прежнего собственника, поэтому на высокоэффективную работу на этом участке трудно было рассчитывать.

И совсем иное дело вновь смонтированная лава № 32 на западном крыле. Здесь совсем недавно был смонтирован и запущен новый добычный комплекс, приобретенный на средства нового собственника — Сибирской угольно-энергетической компании (СУЭК).

Современное оборудование позволит добывать в год не менее 860 тысяч тонн угля, что близко к лучшим показателям шахты времен Советского Союза, когда она входила в пятерку лучших.

Здесь для шахтеров созданы лучшие условия труда, ниже обводненность горизонтов, да и качество добываемого угля заметно выше. Если зольность добываемого угля на шахте в среднем составляет 17 процентов, то на западном крыле она не превышает 12. Поэтому понятно, что привлекательность угля такого качества много выше, тем более что на шахте нет своей обогатительной фабрики, а есть только участок сортировки.

Стабильно работает и выдает на-гора уголь также современный добычный комплекс лавы № 24.

Ежемесячно здесь добывают не меньше 56 — 57 тысяч тонн угля, который без проблем находит потребителей — на сегодня спрос на уголь превышает возможности шахты. На этом участке лидирует добычная бригада Владимира Романенко.

— Сегодня у нас появилась реальная возможность думать не только о плановой добыче угля, — поделился при встрече генеральный директор шахты Юрий Давыдов, — но и о перспективе, о завтрашнем дне. Поэтому на шахте особое внимание уделяется работе участка подготовительных работ, который сейчас готовит очистной фронт на 32-й лаве.

За год проходчики прошли три с половиной километра горных выработок. Поэтому на сегодня главная задача — смонтировать ленточные конвейеры и обеспечить бесперебойную доставку угля с вновь запущенного западного крыла.

Если до сих пор длина лавы, с которой комбайн снимал “стружку”, не превышала 150 метров, то теперь решено нарезать 250-метровую, что позволит получать с нее не менее миллиона тонн угля в год.

Отгрузка добытого угля сегодня ведется опережающими темпами. Если в октябре нынешнего года было отгружено 106 тысяч тонн угля, то уже в ноябре этот показатель возрос до 107 тысяч. В декабре также готовится заметное увеличение добычи.

Недавно в Японию было отгружено 73 тысячи тонн отсева, и процент импортной составляющей в реализации угля продолжает нарастать.

В программе на следующий год предусмотрено увеличить добычу угля до 950 тысяч тонн. Шахта вновь начинает претендовать на звание одной из лучших в России. А ведь еще несколько лет назад в связи с банкротством на ней, казалось, уже поставили жирный крест. Из-за прорвавшегося водовода был залит водой и заморожен центральный спуск, и многие уже не верили в саму возможность возрождения шахты.

Многие — но только не сами шахтеры, которые своим трудом сумели доказать, что при необходимой поддержке рабочие в состоянии оживить даже самое безнадежное банкротное производство.

Николай КОРЗУНОВ

Черногорск