Обеспечение доступности правосудия и обеспечение его эффективности — вот две сваи, на которые была водружена тема состоявшейся в Абакане (о чем мы уже сообщали) пресс-конференции председателя Арбитражного суда Республики Хакасия Натальи Сенаторовой.
Формально она сообщала журналистам об итогах работы своего ведомства за первые шесть месяцев 2004 года. На деле же речь зашла о самом широком спектре вопросов, касающихся возможности цивилизованного разрешения конфликтов в нашей республике.
Размахнувшись на рубль, лучше бить на червонец
Что до самой возможности, то, по словам Натальи Николаевны, двери Арбитражного суда в рамках его компетенции открыты для всех (для уголовных и прочих дел существуют другие суды). У данного учреждения просто нет права отказывать в приеме заявлений, а таковых за первое полугодие случилось 2653. Из них чуть больше трех процентов было возвращено обратно заявителям, но не с целью отказа, а с целью его дооформления. После доработки заявление принимается, в случае игнорирования замечаний соответственно не принимается. В Арбитражном суде Хакасии фактов необоснованного возвращения исковых заявлений не было.
Говоря об оперативности своей работы, Наталья Сенаторова привела следующую статистику. Согласно ей за пять лет нагрузка на отдельно взятого судью удваивается. То есть дел становится все больше, а численность судей остается прежней. Что, по откровенному признанию председателя суда, приводит в ряде случаев и к нарушению сроков рассмотрения дел (не успевают физически), и к допущению ошибок даже со стороны опытных судей (и на старуху от усталости бывает проруха). Каждый подобный случай становится объектом детального разбирательства и вынесения решений. Однако эти факты носят единичный характер и на общую картину влияния не оказывают.
А вообще в этом имеется и своя положительная черта. Разве мы не стремились к тому, чтобы наши люди начали добиваться справедливости не в глухом переулке с топором в руках, а в зале суда? Так вот они начали. Хотя до Запада нам по-прежнему далеко. К примеру, в Англии в сфере предпринимательства любые споры на 80 процентов решаются мирным путем еще до стадии судебного разбирательства. Что выглядит, надо признать, красиво. Нам же до этого еще расти и расти, причем не только в плане гражданского сознания, но и в плане совершенствования законодательства.
Известная еще со времен Российской империи формула “суд правый и скорый” изначально несла в себе признак откровенной зависимости. Всякий суд справедлив настолько, насколько справедливы законы, по которым он судит. И от этого никуда не денешься, и от этого возникают некоторые коллизии.
Как показали минувшие полгода, чаще всего у Арбитражного суда вариации на тему “суд правый” возникают вокруг налоговых органов. Это, между прочим, тоже тенденция. Ведь если раньше преобладали дела о несостоятельности (банкротстве), то теперь на первый план вышли дела по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений. Нынче дел по банкротству случилось всего 50, а вот административных — 1507. Из них с применением налогового законодательства — 932.
Нет, по большому счету это, наверное, хорошо, что наши фискальные органы не дремлют и взыскивают с должников в бюджет и обязательные платежи, и штрафы. Но… Как поясняет Наталья Сенаторова, далеко не всегда такая гиперактивность оборачивается пользой для государства. Судите сами. Из 932 дел, рассмотренных по инициативе налоговых органов, 306 связаны с взысканием с ответчиков ста (!) рублей, 71 дело с взысканием пятидесяти (!) рублей, пять дел с взысканием десяти (!) рублей. Да только одна переписка с должником, которая, как правило, осуществляется с помощью заказных писем, обойдется казне во сто крат дороже. А ведь по каждому такому делу проводятся судебные заседания, отнимаются силы, время и опять же бюджетные деньги. Какая польза государству от такого рода деятельности? Никакой.
Хотя, с другой стороны, налоговая инспекция — тоже не самодеятельный орган, и он также подчиняется законам и ведомственным инструкциям. А согласно последним она обязана взыскивать через суд любую сумму задолженности, какой бы цифрой та не выражалась.
Вот вам и повод задуматься над изменением законодательства. Уж куда как проще наделить налоговую инспекцию правом взыскивать мелкие суммы задолженности напрямую, чем гонять вхолостую столь дорогостоящую государственную машину.
И это, к сожалению, не единственный казус. Взять, к примеру, ликвидацию отсутствующих должников (банкротов). Понятно желание налоговой инспекции очистить государственный реестр от “неликвида”, то есть от организаций, имеющих в наличии только название. Их уже давно нет, взять с них нечего, но по закону ликвидация должна пройти через Арбитражный суд. В свою очередь Арбитражный суд должен возбудить в отношении несостоятельного должника конкурсное производство, назначить конкурсного управляющего и определить ему вознаграждение в размере не меньше десяти тысяч в месяц. Причем это самое вознаграждение управляющий должен заработать себе сам, путем продажи имущества должника. Однако имущества уже давно никакого нет, у государства денег на оплату работы конкурсного тоже нет, значит, вопрос повисает в воздухе, а банкрот навечно поселяется в государственном реестре.
И вновь чем не повод доработать законодательство и дать налоговой возможность создать реальный, а не мнимый государственный реестр юридических и физических лиц России.
Зачем табуретка на трех ножках
Так что сами видите, насколько суд прав в рамках своих прав. Хотя последних у того же Арбитражного суда имеется достаточно. Если вы помните, мы сегодня говорим не только о доступности правосудия, но и о его эффективности, одним из инструментов достижения которой является обеспечительная мера судебных исков. Что особенно актуально для разрешения корпоративных споров, которыми Хакасия в последнее время прославилась. Когда в схватку вступают совладельцы, соучредители, акционеры, волна судебных исков просто захлестывает Арбитражный суд. Одни подают на других, другие на первых и так далее. В подобном случае, чтобы сохранить предмет спора, судом как раз и применяются обеспечительные меры в виде ареста имущества или заморозки счетов. (А какой смысл проводить судебное разбирательство, если оспариваемое потихоньку поменяет хозяина или вовсе исчезнет).
Кстати, именно такая обеспечительная мера была применена по отношению к Саяно-Шушенской ГЭС по иску зарубежного акционера. Вследствие чего перерегистрация ГЭС в Красноярский край была не запрещена, а приостановлена до вынесения решения по существу. И сей запрет как раз и явился обеспечительной мерой.
Всего Арбитражный суд Хакасии в первом полугодии рассмотрел 180 заявлений о применении обеспечительных мер. Из них были удовлетворены 64 заявления, или 35,5 процента. Что свидетельствует о максимальной обоснованности вынесения подобных решений.
И тем не менее все то же несовершенство законодательства, а также разрозненность действий государственных структур приводят к снижению эффективности правосудия. Яркие примеры перед глазами.
Разрез “Степной”, несмотря на имеющиеся судебные решения, в том числе и о применении обеспечительных мер, спокойно перерегистрировался в Ростовскую область, а ликвидировался в Амурской. И сейчас мы имеем перед глазами совершенно новое предприятие.
То же самое и с шахтой “Енисейская”, которая перерегистрировалась в Вологду, вообще находясь под процедурой банкротства. Отсюда вопрос: почему у нас нет закона, согласно которому по всей стране запрещались бы любые сделки в отношении предприятий, находящихся под судебным решением? Разве это не простой и не самый эффективный способ пресечь любые махинации и предотвратить незаконный передел собственности? Вопрос, несмотря на всю очевидность ответа, вопросом и остается.
Ну и, наконец, такой, вводящий всех в смущение, фактор, как Служба судебных приставов. По словам председателя Арбитражного суда Натальи Сенаторовой, год судебные приставы игнорировали исполнительные листы, где вместо даты исполнения стояло “немедленно исполнить”. Год они возвращали их обратно, считая незаконными. Но вот с июня безобразие резко прекратилось. Приставы безоговорочно действуют по исполнительным листам без даты, хотя никаких изменений в законодательстве не случилось. Зато в Хакасию пришло совместное письмо главного судебного пристава России и заместителя председателя Высшего арбитражного суда России, разъяснившее, что почем и как это делается. Похоже, на сей раз местные ребята очевидное усвоили. Жаль только, что так долго доходило.
Увы, случившийся конфликт между Арбитражным судом и Службой судебных приставов нанес тяжелейший урон самому авторитету судебной власти. Поскольку ничто так не подрывает доверие к суду, как невыполнение его решений. И до тех пор, пока Служба судебных приставов будет изображать из себя отдельное государство, до тех пор, пока она будет обсуждать решения суда вместо того, чтобы их выполнять, подрыв этот будет только увеличиваться.
А выход из данного положения имеется один — судебные приставы должны стать частью самого суда. Их место в судебном департаменте, а их дело — безоговорочно исполнять решения суда, какими бы они ни были. Только так и только тогда мы сможем говорить о действительной эффективности правосудия, в том числе и в Арбитражном суде.
Юрий АБУМОВ
