“Я действительно тщетно силился понять в то время, когда писал “Россию”, как такая могучая держава с высоким культурным и экономическим потенциалом, с образцовой армией (…), как такая держава смогла себя отдать на растерзание вандалам”. Это слова Игоря Талькова из его прозаических глав “Монолог”, вышедших из печати сразу после кончины поэта. С тех пор прошло 15 лет. Тогда начался пик очередного “смутного” времени. У многих оно на памяти. В какой-то степени смерть Талькова была знаковой. Потому что следом распался Советский Союз. Последовала масса убийств, самоубийств и автокатастроф: Влад Листьев, Александр Башлачев, Виктор Цой… Время их выдвигало, а пространство не принимало, хотя место в нем они занимали по праву, как пел о том Тальков в своей “Сцене”.
В отношении Талькова часто путают понятия “имперскость” и “державность”. Впрочем, и в первом негатива я не вижу. Те же венгры с ностальгией вспоминают времена Австро-Венгерской империи, против которой подняли революцию в 1848 году, но прожили в ней безбедно до Первой мировой. Может быть, и Саакашвили помянет когда-то не только о плохом в нашем совместном прошлом.
Сегодняшний опрос связан с творчеством Игоря Талькова и его месте в наши дни.
Олег АБРАМОВ, главный художник театра им. Лермонтова:
— С уходом Талькова наше искусство понесло большую утрату. Неизвестно, как бы он отнесся к тому, что последовало за обретением долгожданной и чаемой “демократии”. Иногда его обвиняют в приверженности к этой самой демократии, но забывают, что у него было четкое и определенное мнение относительно демократии и России. В одной из песен, обращаясь к “господам-демократам минувшего века” (Радищеву, Чернышевскому, Белинскому и Герцену. — В.К.), он указал на возможность повторения их ошибок:
Может вам и хотелось наладить все сразу,
Только спешка нужна при охоте на блох…
И еще меня поражает его предвидение собственной смерти. Ведь “Памяти Виктора Цоя” — это реквием самому себе: “А может быть, сегодня или завтра // Уйду и я таинственным гонцом”.
Владимир КУГУШЕВ, пресс-секретарь республиканских профсоюзов:
— Так называемые антисоветские песни Талькова сегодня интересны разве что историкам. Исключением в этом ряду можно назвать “Россию” и “Бывшего подъесаула”. Но это как раз — продержавные песни. А вот его лирика, пожалуй востребована и сегодня. И “Чистые пруды”, и “Память”, и “Летний дождь”, который “моей души омоет рану”, и “мы погрустим с ним вдвоем у слепого окна…” Обидно, что убийца Талькова так и не будет, наверное, наказан.
Георгий БОЛОТИН, предприниматель из Абакана:
— Для меня существует поэзия в так называемом чистом виде — напечатанная или читаемая автором. В авторской песне или, как я называю ее, “поющей поэзии”, соединяются два вида искусства — музыка и собственно поэзия. Порою трудно определить, что над чем превалирует. Но для меня более важным всегда было слово. В “поющей поэзии” размер и строфика могут нарушаться, и эта “ущербность” восполняется мелодией, тем же музыкальным размером. Хотя трудно представить вальс, написанный на строки ямба. О Талькове же могу сказать, что в свое время он был оправданно популярен. Но — времена меняются. А последствия изменений не всегда адекватны призывам их глашатаев. Да простят меня его поклонники.
Анна КАЗАК, студентка 3-го курса ХГУ:
— Мне было шесть лет, когда Талькова не стало. С его творчеством я познакомилась гораздо позже. Недавно вот увидела телевизионный документальный фильм про него. Когда слушаешь его песни, меня не покидает какое-то чувство пронзительности: текста, музыки, интонации. Вот только не все мои ровесники разделяют это мнение. Может, им больше по душе рэп, но элементы этого стиля имеются и у Талькова. По-моему, в “Метаморфозе”. Он был очень талантлив. Жалко, что его убили.
Владимир ПЕТРАШОВ, автоэлектрик из Абакана:
— Было время, когда его песни крутили везде: по радио и телевидению. Да и аудиотехнику в автомобилях часто приходилось настраивать под тальковскую “Кремлевскую стену”. Перегибал он чуток, но высказывался хлестко. И, главное, он был патриотом России. Когда он пел, что мечтает вернуться в страну не дураков, а гениев, то начинал, кажется, со слов “Я мечтаю вернуться с войны, на которой родился и рос…” А не кажется ли вам, что война все еще не окончена?
