Президента у нас нынче критиковать не принято: Путин в отличие от Ельцина — фигура почти святая. По заслугам. Тем более критиковать его инициативы, выдвинутые им после трагических событий в Осетии. Кощунством попахивает. И тем не менее…
Судя по реакции большинства средств массовой информации, не того страна ждала от главы государства. Потому, думаю, и не прозвучал всеобщий “одобрям-с” в ответ на задумку президента выбирать отныне губернаторов не всеобщим голосованием жителей регионов, как это уже стало привычно, а только депутатами. Причем из одной кандидатуры, предложенной самим президентом.
Как-то не связан столь крутой поворот с терроризмом.
Хотелось, понятно, “как лучше”. Но получилось из рук вон. Потому что подобное мы уже проходили. Совсем еще недавно страной руководила партия, волю которой на местах осуществляли ее первые секретари. И с формальной точки зрения, их тоже — “избирали”. На пленумах, на конференциях “руководящей и направляющей” все и вся КПСС. И не зафиксировано на тех “выборах” ни одного случая, чтобы кандидатуру, предложенную сверху, где-то забаллотировали.
А теперь — снова да ладом?
Президент предложит руководителем в провинциальную Тмутаракань абсолютно неизвестного тмутараканцам Васю Пупкина. И что вы думаете? Тамошние депутаты под руководством партии власти (мы, не забывайте, обзавелись уже таковой), как в старые добрые времена, непременно проголосуют “за”. Можете не сомневаться! А как иначе? Ведь кандидатуру Пупкина предложил сам президент. Он — вершина этой самой власти, ее олицетворение, можно сказать, и потому ошибаться, конечно, не может…
Первыми секретарями в Хакасию, на моей памяти, назначались люди исключительно со стороны. “На верху”, похоже, считали, что в Абакане достойных кадров нет и быть не может. Мы не успевали знакомиться с “пришельцами”. Всех их объединяло одно — старались делать все, чтобы время хакасской командировки не затянулось надолго. Ведь Абакан — не более чем трамплин в карьере, и тут спотыкаться нельзя. Исполняли, что прикажут сверху, а там — хоть трава не расти. Главное — побыстрее свалить “из этой дыры”.
Крылов, Плисов, Елисеев, Шенин, Казьмин, Авраменко — вот череда варягов, поруливших Хакасией за недолгие годы перед закатом КПСС.
Запомнилось, как на одном из заседаний бюро обкома партии обсуждали, нужно ли размещать в наших краях карандашную фабрику. С одной стороны — дополнительные рабочие места, с другой — для карандашей используется кедр, а его только начни рубить, как Хакасия без рек останется. Все сходились во мнении, что фабрика нам боком выйдет. Но вот беда — идея ее строительства пришла сверху. Первый секретарь, а им тогда только что стал Евгений Елисеев, молчал (хоть и пришлый, но все-таки — сибиряк, понимал — что к чему). Тут кто-то робко так возьми да и предложи: “Евгений Александрович, а может, переубедить Москву?” Елисеев аж скривился: “Что вы говорите?! Да из Москвы Абакан ни в какую подзорную трубу не увидать! Никто и разговаривать не станет, решение уже принято…”
Брезгливая маска так и не сходила с лица Елисеева. Было от чего. Родом он был из Красноярска, там “дорос” до секретаря горкома, затем попал в ЦК. И Москва для него стала светом в окошке. Ни на что бы ее не променял. Этого не скрывала даже его жена в разговорах с “придворными” подругами. Но чтобы расти дальше, нужно отметиться где-то на первых ролях. То есть — съездить в регион. На пересидку. Вот он и “съездил”, вот и кривился от противной необходимости, как от зубной боли.
Но мучился Елисеев (как и многие посещавшие нас “ценные” кадры) не очень долго. В один распрекрасный день из теленовостей мы неожиданно узнали: наш Евгений Санныч, ненадолго уехавший по делам в Москву, сюда уж больше не вернется — его избрали первым в Кабардино-Балкарии. “Гордые” кавказцы не перечили, все как один проголосовали за неведомого им доселе посланца Центра.
Расчет оказался верным. Нальчик — не Первопрестольная, конечно. Однако — город курортный, нужные люди туда чаще, чем в Абакан, наведываются. И совсем скоро “наш” Елисеев был-таки призван в вожделенную Москву — стал там важным столоначальником.
и вот нас вновь лишают права выбора. Вновь обрекают на повинность встречать и провожать озабоченных исключительно своей карьерой шустряков. Они, безусловно, станут нам говорить о служении Родине, о других не менее пафосных вещах. Но мы-то по жизни знаем — сердце таких другому отдано. “И будет век ему верно”.
Грустно все это, друзья.
Николай ОГОРОДНИКОВ
