С места — в карьер. Так можно определить темп, в каком начались торги, на которые был выставлен участок недр в долине реки Большой Анзас. Не знаю, ожидали ли специалисты Территориального агентства по недропользованию, проводившие торги, что за этот участок развернется такая жаркая борьба. Шаг аукциона — 30 тысяч рублей. Таких шагов было сделано …1080. И в результате стартовая стоимость участка увеличилась стократно — с 300 тысяч она подскочила до 30540 тысяч рублей. Аукционист трижды называет следующую сумму — 30 570 тысяч рублей. Никто из участников торгов больше не поднимает карточку с номером. Стук молотка — аукцион завершен.
— Торги завершены, — объявляет председатель аукционной комиссии министр финансов и экономического развития Хакасии Алексей Иванов, — на аукцион выставлялся участок недр на право пользования для геологического изучения и использования в целях добычи россыпного золота в долине реки Большой Анзас на территории муниципального образования Таштыпский район. Заявителями на участие в аукционе являлись три предприятия — артели старателей “Тыва”, “Ойна” и “Кузнецкое”. Все три заявителя были допущены к участию в аукционе. Победителем аукциона является участник номер два — артель старателей “Ойна”.
Члены аукционной комиссии подписывают итоговый протокол и оставляют свои автографы на сувенире. Раньше обычно это был деревянный диск с каким-нибудь орнаментом. На сей раз — керамическая декоративная тарелка, на которой воспроизведен рисунок с древнего изваяния. Оно находилось когда-то в Боградском районе, а теперь хранится в Эрмитаже. Иванов вручает сувенир Анатолию Неволину, председателю артели старателей “Ойна”, победившей в аукционе.
— Поздравляю. Добро пожаловать в Хакасию, работайте. Удачи вам на нашей территории. В добрый путь!
— Район интересный. Опыт у нашего предприятия огромный. Мы добываем ежегодно тонну триста золота, — говорит Неволин и выражает надежду на взаимопонимание и поддержку местных властей.
После того как подписаны все необходимые официальные бумаги и закончена торжественная часть процедуры, Иванов высказал мысль, которую наверняка хотелось сказать многим из присутствующих: вот бы часть, хоть десять процентов, из этих 30 миллионов 540 тысяч рублей, которые выплатит артель “Ойна”, пошла в бюджет Таштыпского района или республики.
Но, увы, по действующему законодательству средства, полученные в результате таких аукционов, поступают в федеральный бюджет, минуя скудные муниципальные и региональные бюджеты. Как сказал руководитель Территориального агентства по недропользованию по Республике Хакасия Валерий Кяргин, за прошлый год общая сумма таких платежей в федеральный бюджет составила 40 миллиардов рублей. Можно сколько угодно возмущаться таким несправедливым и недальновидным законом, но пока депутаты Государственной Думы России не пересмотрят этот порядок, все средства за используемые в регионах недра будут выкачиваться в Центр.
А есть ли выгода для Таштыпского района в том, что на этой территории вновь (до революции здесь было несколько приисков) начнут добывать золото? Есть. И Иванов предостерег районные власти о том, чтобы они не упустили ее:
— У вас налогооблагаемая база увеличивается, выращивайте бизнес, работайте. Возможно, артель станет набирать рабочих из местных жителей. Надо будет обучить их — обучайте.
— Мы понимаем, что нужно району. Будем работать вместе, — так обозначил Неволин свою позицию в вопросах взаимоотношения с властью на местах.
— Как представить ваше предприятие читателям газеты “Хакасия”? — с таким вопросом обратилась я к нему.
— Артель старателей “Ойна”, форма собственности — производственный кооператив. Начинали мы добычу золота в семидесятые годы с четырех килограммов. Нас было одиннадцать человек — все выходцы с кобальтового комбината. Когда комбинат уже падал экономически, то горняки, геологи, маркшейдеры, производственники — все, кто мог и хотел, организовались в кооператив. Буквально в нищете прожили три года: пока занялись разведкой, пока обучились, набрались опыта… Одно дело — университет, а совсем другое — жизнь, практика.
Основное отличие “Ойны” от всех золотодобывающих предприятий Тувы и Хакасии в том, что мы росли с разведки — у нас своя мощная разведка.
— Эксплуатационная?
— И эксплуатационная, и поисковая — обе разведки у нас очень сильные. Начинали с Ойны — это небольшая речка в Туве. Название ее в переводе с тувинского означает “блестящая”, “сверкающая”. На ней во время войны добывали золото. Потом золото кончилось, народ все бросил и ушел. Когда мы туда пришли работать, у нас, кроме университетской теории, в головах ничего не было. В то время хорошим наставником для нас, и в первую очередь для меня лично как для председателя кооператива, был Клим Максимович Кильчичаков, работавший тогда в Туве. Это был опытнейший геолог, я считаю его своим учителем. Я с ним за три года протопал, как он говорил, пол-Тувы. Потом он сказал: “Теперь ты можешь работать самостоятельно. Я уверен, что ты найдешь золото, если оно где-то есть”.
Мы заново пересмотрели месторождение Ойна. И на нулевом месторождении (считалось, что запасов золота там нет) мы уже работаем двадцать лет. Ойна для нас — как счастливый талисман. Поэтому мы и дали это название кооперативу.
— Чем для вас интересна долина реки Большой Анзас? В тех местах старатели давно уже не работают…
— Анзас — точно так же, как Ойна: все, что можно взять с поверхности, все уже забрали, а все, что можно было в те годы потерять, потеряли. Теперь заново нужно найти.
— Вы будет старые отвалы перерабатывать?
— Ну что вы, что вы! Анзас интересен нам прежде всего геологическим строением. Первый участок (а мы выиграли на аукционе в прошлом году) — это была речушка Кизас. Теперь вторая речушка… Получается хорошая площадь. Поэтому у нас уже готов проект освоения месторождения. По Кизасу мы уже работы ведем: восстанавливаем дорогу — за двадцать — тридцать лет там уже все рекой посмыло. Ничего нет — ни дорог, ни избушек. Ничего, привезем — у нас есть все. Предприятие мощнейшее, годовой оборот — 180 миллионов. У нас работает восемьсот человек.
Мы надеемся, что работы здесь нам хватит лет на пятнадцать — двадцать. Думаю, металл мы найдем, экономику Хакасии в этом плане приумножим — это уж точно. Ну и, естественно, сами будем зарабатывать.
— Москвичи участвуют в вашем бизнесе?
— Нет, слава богу. Мы сами по себе.
— В старину минусинские купцы добывали золото в Туве, разрабатывали месторождения, например, по Уюку. Теперь в Туве совсем обеднели месторождения золота, что вы решили в Хакасию перейти?
— Да нет, наверное. Просто-напросто здесь другие перспективы. Два года назад мы выиграли по конкурсу лицензию на участок в Артемовске. Там тоже ведем разведку.
— Какие-то новые технологии используете?
— Конечно. Мы имеем прямые договоры на сотрудничество с семнадцатью научно-исследовательскими институтами по внедрению новых технологий, оборудования, методик.
— По Анзасу какие перспективы?
— О перспективах пока говорить рано. Но мы их ждем…
Уже готовы приступить к работе. Начнем с обследования района, изучения геологических карт.
— Намечается еще один аукцион по золотоносному месторождению Хакасии. Вы намерены участвовать в торгах?
— Я не собираюсь бегать с торга на торг. Это как сбор ягод: приехал, набрал ведро, осмотрелся. Будет возможность — наберешь еще…
— Какие изменения в жизнь населения Таштыпского района может принести появление вашей артели в тех местах?
— Я думаю, что появление золотодобытчиков, сотрудничество с ними местных властей всегда дает плюс. Нам самим выгодно это сотрудничество, потому что одинокое дерево, расцветающее в пустыне, никогда не выживет.
— Местных жителей будете брать на работу?
— Обязательно! Было бы у них желание и умение. А то приходят, говорят: “Я — бульдозерист”, а за рычаги уже забыл, когда брался. Есть и такие, кто приходит просто для того, чтобы стаж шел. Такие нам тоже не нужны. Но если человек на самом деле хочет поработать, мы готовы ему помочь. Потребуется обучить — обучим.
Наталья КАЛЕМЕНЕВА
