Земля, где есть и тундра, и тайга, и необозримые просторы степей, и горные вершины в белых шапках вечных снегов, и ледниковые озера… Земля, где жители разводят и северных оленей, и горных яков, и верблюдов, и, конечно же, лошадей… Это Тува — страна чудес. А еще Туву называют шкатулкой с драгоценностями. И кто только не пытался завладеть этой шкатулкой! В древности это были и гунны, и уйгуры, позднее — и джунгары, и монголы. Во времена еще не столь далекие Урянхай, как называли раньше Туву, был провинцией Китая. А 90 лет назад, в апреле 1914-го, Тува перешла под протекторат России. Как это произошло? Что тому предшествовало? Чтобы понять это, надо вспомнить многое. Вернемся мысленно к началу начал — к тому времени, когда оба народа открывали для себя друг друга, а открывая — познавали.
На границе двух империй
Это было почти четыреста лет назад. В 1616 году Михаил Романов, спустя три года после избрания Земским собором на царствие, отправил к Алтын-хану, правителю Монголии, послов — Василия Тюменца и Ивана Петрова. Послам тем царь поручил дело весьма важное — должны они были толково провести переговоры с Алтын-ханом и склонить его к тому, чтобы принял хан подданство России. Путь послов пролегал через “Табынскую землицу” в Саянских горах, то есть через современную Туву. В верховьях Енисея увидели российские послы развалины каких-то древних строений. “И мы про те хоромы и полаты розпрашивали Золотого царя (Алтын-хана. — Прим. автора) старых людей. И они нам сказывали про те полаты и хоромы: тогда живали там Золотого царя люди”, — так рассказывали послы о том, что они увидели первыми из русских людей в неведомой дотоль земле урянхов. Через Туву пролегали маршруты и других послов российской державы. И в том числе известного молдавского ученого и дипломата Милеску Спэтаула, который поступил на службу российскому государю и вошел в историю под именем Николая Спафария. Именно ему, переводчику Посольского приказа, царь Алексей Михайлович поручил в 1675 году возглавить первое русское посольство в Китае. Часть долгого и трудного пути Спафарий преодолел по Енисею. Свое путешествие он описал потом в книге, где было и такое наблюдение: “…Толко небольшая нужда есть тамо, что невомногих местах воду с собой носят, и дров не обретается, пачеже всего опасно от кражи, потому что мунгелы по ночам крадут коней и верблюдов, и надобно беречь накрепко”.
С присоединением Сибири к России у империи появилась граница с Китаем, поскольку Тува, как мы уже сказали, была тогда китайской провинцией. Линия границы между двумя огромными империями была закреплена договором 1727 года. Она была обозначена 24 пограничными знаками, расположенными в основном на вершинах горных цепей. Постепенно граница с российской стороны укреплялась, на ней были построены Саянский, Абаканский, Таштыпский, Арбатский, Шадатский, Кебежский остроги, зимовья-караулы, крепостцы-форпосты, а прямо у границы — летние караулы. По заданию Сената в 1746 году границу в Присаянье исследовал инженер-капитан Сергей Плаутин, работавший до этого в составе сухопутного отряда экспедиции Витуса Беринга. Плаутин разработал проект укрепления пограничной линии. Тогда считалось, что границу надо серьезно укрепить, поскольку “власти находились под страхом вторжения китайцев”. Страхи эти были не пустыми. В 1775-м в Кузнецкое воеводство пришло донесение о том, что вблизи от границы, в трех сутках езды от Телецкого озера, “стоит китайского войска 70 тысяч и ожидают весеннего времени, чтобы сделать нападение”. И во все стороны были разосланы предписания: “чтобы каждый имел недремлющую осторожность, как обыватели, так и казаки… и буде кто что заметит, давал знать другим со всей возможной поспешностью и аккуратностью, чтобы каждый имел ружье, порох, свинец и другие орудия, у кого какие есть”. Вторжения китайского войска не произошло.
Постепенно страхи сошли на нет, уступив место даже некоторой беззаботности. Причиной тому было то, что с 1815 года китайские разъезды стали появляться у границы все реже — лишь раз в три года. В 1857 году поручик корпуса военных топографов И.С.Крыжин выполнил первую топографическую съемку и уточнил на карте расположение 24 пограничных знаков, разделявших земли двух империй.
Спасаясь от греховного мира
Укрепление границы шло своим ходом, а освоение Урянхайского края — своим. Первыми из русских людей стали проникать в урянхайские земли староверы. Спасаясь от гонений за веру, они уходили тайной тропой за высокие горы. Называлась та тропа Мирской и, по рассказам старожилов Минусинска, начиналась она от современного села Григорьевка на тракте Минусинск — Кызыл, проходила по горным речкам до верховьев Амыла, в вершине которой находился горный перевал, ведущий в земли сойотов, — так назвали русские народ, заселявший горный край. Китайцы же и монголы называли их урянхами, что означало “черные волки” (в переводе И.Штыгашева). Сами же люди местных племен называли себя тубо.
Сначала старообрядцы заселяли долину реки Ус. Потом, когда туда стали переселяться другие люди, они уходили в более глухие, безлюдные места. Староверы первыми научились сплавлять на плотах с верховьев Енисея разные грузы до Минусинска: меха, соль, рыбу, пойманную в богатых горных озерах. Они же первыми стали разбивать огороды в долинах рек Тувы, высаживая там огурцы и даже арбузы. Староверческие общины входили в Минусинскую епархию Русской православной старообрядческой церкви. Потомки тех старообрядцев до сих пор живут там, спасаясь уже не от гонений, а от греховного мира.
Большие загадки маленькой страны
Много незнакомого, удивительного и даже загадочного увидели на урянхайской земле первопереселенцы. Вот, например, огромные рвы и остатки каких-то древних сооружений — кто их построил? Сойоты рассказывали, что это каналы для орошения земель, которые их прадедов научил строить Чингисхан. А остатки огромных жерновов, которые можно было приводить в движение разве только с помощью лошадей? Это тоже, уверяли они, осталось со времен великого Чингисхана. А от кого местные жители переняли такую любовь к игре в шахматы? Могли сутками сидеть за шахматной доской, в азарте ставили на кон весь скот, все имущество и даже… жен. От монголов эта страсть? Нет, игра в шахматы не особенно была распространена среди них. От китайцев? Но, во-первых, у них тоже не было такой увлеченности этой игрой мудрых мужей, а, во-вторых, у сойотов фигуры на шахматной доске были иные, вместо пешек — гуси или утки, вместо слонов — верблюды… А откуда у сойотов, кочевого народа, такое мастерство в обработке металла и камня? Вещицами, сделанными урянхайскими кузнецами и резчиками, можно было залюбоваться. Почему они не предавали покойников земле, а вывозили их в степь и оставляли там на растерзание диким животным? Почему им не разрешалось добывать ни золота, ни другой руды? Дело даже как-то дошло до того, что сойотов, продавших русским асбест, кемчикский да-ноян приговорил к наказанию палками: за то, что, разрушив гору, они прогневили богов, которые в отместку послали им холодную весну. А как сойоты умудрились вывести такую крупную породу быков? Местные быки были гораздо больше тех, что разводили в других краях. А когда урянхайцы так пристрастились к табаку, что курили и мужчины, и женщины, и даже подростки?
Немало загадок нашли здесь и ученые. Их удивляло, например, какими разными бывают местные жители — от типичных монголов до типичных европейцев. Они предположили, что в тувинцах смешалась кровь легендарных динлинов и других племен, искавших в древности спасения от разных завоевателей в труднодоступных горах. Одни ученые называли их омонголенными тюрками, другие — монголами, попавшими под влияние тюрок… В прошлом этого народа так много белых пятен, что до сих пор многие загадки остаются неразгаданными.
За иголку — барана
Минусинский округ был первой административной территорией России, непосредственно прилегающей к китайским землям на юге Сибири. И деятельные торговые люди округа активно осваивали новый рынок. Сначала этим занимались только казаки — они имели право торговать беспошлинно. Обмен товарами на первых порах шел стихийно — во время проверки пограничных знаков. Потом для этого стали определять специальное место. Тувинский пограничный начальник и казачий урядник по весне приезжали сюда договариваться об условиях меновой торговли, а когда приходили к обоюдному согласию, открывалась сезонная приграничная ярмарка.
Если вдруг народ Орус исчезнет,
То откуда к нам кумач придет?
Если вдруг народ казак исчезнет,
Кто тогда к нам бархат привезет?
Это строки из народной песни, записанной во время экспедиции в Урянхай Николаем Катановым. Казаки интересовались прежде всего чаем — он был своеобразной валютой в приграничной торговле.
Особого размаха меновая торговля на границе не приобрела — масштабы были не те. А вот когда за дело взялись оборотистые купцы, тут уж все пошло совсем по-другому. Правительство России позаботилось о том, чтобы облегчить им торговые дела в Китае. Пекинским трактатом, заключенным в 1860 году, было установлено для российских купцов в Китае право экстерриториальности, то есть он наделял их неприкосновенностью дипломатов.
Чтобы упорядочить торговлю, в Минусинск в 1860 году был направлен урядник Петр Шишмарев, окончивший в Урге школу переводчиков. Его обязанностью было оформление и выдача заграничных билетов на право торговли русских подданных в пределах китайской империи.
О, урядник Шишмарев,
На Булуке дом ты строишь!
О, урядник Шишмарев,
Глуп, а умного ты строишь,
О, ленивый Шишмарев…
Так высмеивали тувинцы в своих песенках урядника. А строил Шишмарев на Булуке, на берегу Улукема, заимку минусинского купца Сафьянова, у которого он со временем стал служить управляющим. Вот как описывает эту заимку исследователь Александр Адрианов, путешествовавший по Урянхаю в 1881 году при содействии Сафьянова: “Большой дом состоит из двух прекрасных больших комнат и лавки-амбара. Против него идет другой корпус жилых построек и амбаров, за которыми идет скотный двор, обнесенный высоким досчатым забором. Эта заимка — самая лучшая из всех в земле сойотов”.
Трудно назвать кого-то из минусинских купцов, кто не вел торговые дела в Урянхае. Братья Бяковы — Василий и Леонтий — были одними из первых. Много лет для путников и охотников, промышлявших в Саянах, в дороге служило ориентиром зимовье Василия Бякова — он умудрился его поставить на Кемчике — на высоте больше трех тысяч метров.
Нас Бяков Василий покинет,
Оставит он дом свой пустым,
И печка в том доме остынет,
И дыма не будет над ним.
Эта песенка тоже была записана Катановым. Леонтий же Бяков, брат Василия, взял в жены сойотку. О чем и осталась память в народных песенках:
Леонтий Бяков, минусинец,
На нашей дочери женат,
И это вовсе не гостинец,
Он нашей дочерью богат.
Купцы Сватиков, Веселков, Садовский, Вильнер, Мансуров, Солдатов, Пашенных — все они вели торговлю в Урянхае. Дело это было далеко небезопасным. Поскольку по приказу китайских властей “сойотские чиновники строго запрещали своим людям входить в какие-либо сношения с русскими, а последних всеми силами старались не впускать в свои пределы.” А в 1880 году китайское правительство запретило русским строить на земле урянхов прочные постройки. Купцы действовали на свой страх и риск. Сначала строили временные заимки, куда приезжали на лето с товаром. Потом обустраивали их, расширяли, укрепляли. Так возникали торговые фактории.
Одна из них была основана тем же Сафьяновым на реке Туран. Позднее на ее месте возник современный город Туран, где местному музею присвоено его имя. А там, где находилась еще одна из заимок Сафьянова, сегодня расположен поселок Уюк. Необычным купцом был Сафьянов. С хакасами говорил по-хакасски, с тувинцами — по-тувински. Содействовал проведению научных экспедиций, бывало, и сам сопровождал их. Жертвовал большие деньги на строительство Мартьяновского музея в Минусинске. Покупал в дальних поездках разные редкости и передавал их музею. До сих пор дары Сафьянова составляют основу богатейшей этнографической коллекции музея по Туве. Он был членом Российского географического общества, писал статьи в научные журналы. На эти статьи нередко ссылались в своих трудах ученые, например, Г.Н. Потанин, Г.Е. Грум-Гржимайло. Сафьянов одним из первых поднял вопрос о строительстве тракта через Саяны, а затем через Урянхай в Монголию. Причем самостоятельно провел исследование будущей трассы и предложил свой, более безопасный, чем ныне действующий, маршрут. Он же принимал деятельное участие в разработке проектов строительства железной дороги в Урянхай и открытия водного пути в верховьях Енисея.
Дети Сафьянова унаследовали его увлеченность, интерес к урянхайскому краю. Старший сын Иннокентий большую часть жизни прожил в Туве, велик его вклад в создание независимого государства Танну-Тува. А жена его была здесь одним из первых врачей. Другой сын Сафьянова, Михаил, в 1924 году был торгпредом России в Туве, младший же, Евгений, много лет занимался разведением маралов в Туране.
А вот строки из воспоминаний жительницы Минусинска А.В. Зарубенко о своем деде, известном купце Солдатове: “Петр Романович продолжил дело своего отца, стал скотопромышленником. Гонял табуны из Урянхая, сплавлял плоты по Енисею до самого Туруханска, продавал скот, торговал мукой и рыбой, промышлял охотой в Саянской тайге; торговые обозы купца Солдатова бывали в Томске, Иркутске, Красноярске, Кузнецке и других местах. Петр Романович иногда подолгу задерживался в Туве, поэтому в Урянхае был куплен большой дом…” Подобные воспоминания можно встретить и у потомков других минусинских купцов.
Наталья КАЛЕМЕНЕВА
