Штрихи к 70-летию первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева На днях приятель похвастал, что своими глазами видел на рынке в руках у какого-то покупателя новую тысячерублевую купюру. А в минувшую пятницу на сессии Верховного Совета республики, второй день жарко обсуждавшей бюджет (что не могло не вызвать определенных ассоциаций), довелось мне повстречать председателя Национального банка Хакасии Рината Закирова. И, естественно, сам собой возник вопрос о тысячерублевках. Оказывается, в наш Нацбанк новые купюры еще не поступали, их, видимо, кто-то привез в наш город либо из Москвы, либо с Дальнего Востока. Но скоро, как заверил Закиров, тысячные ассигнации централизованно поступят и в Хакасию. История, как известно, повторяется. Вот и с тысячными мы уже не так давно имели дело. А потому ее появление не может не вызвать грустных воспоминаний. Новые деньги в нашей стране стали появляться после бесславного путча 1991 года. Тогда в ходу были еще, понятно, советские деньги: рублевки, трешки, пятерки, червонцы, четвертные, пятидесятирублевки и сотенные. С десяток и выше по традиции тех времен купюры были с изображением Ленина. И вот в октябре 1991-го Георгий Матюхин, первый председатель российского Центрального банка, решился выпустить в обращение купюру в 200 рублей. Видимо, банк очень спешил, и первые деньги были отпечатаны столь некачественно, что пачкали руки синей краской. Правда, когда в декабре того же года появились на свет пятисотки, полиграфисты Гознака оказались уже на высоте - эти купюры не линяли. Однако появление новых денег привело к тому, что товаров, которых и раньше-то было негусто, теперь не стало совсем. Я тогда был депутатом российского парламента и жил в Москве. До сих пор не могу забыть, как мне позвонила на работу жена и попросила заехать в центре города в магазин, купить сливочного масла. Вечером, после заседаний, я зашел в расположенный неподалеку от Белого дома Новоарбатский гастроном - считавшийся тогда одним из лучших и самых богатых в столице - и с удивлением обнаружил абсолютно пустые витрины холодильных камер. Масла, как пояснила продавщица, здесь не было уже с неделю. В это время в углу магазина, вроде как в качестве иллюстрации грубой правды новых времен, угрожающе замахиваясь руками, два сурово настроенных пенсионера вырывали друг у друга последнюю курицу, что оставалась в продаже… В феврале 1992-го появилась купюра в 1000 рублей. Последняя, к слову, с Лениным. Социализм окончательно распрощался с Россией. А появившиеся в июле 5000, а в декабре - 10000 рублей были уже совсем не советскими, а российскими деньгами. На последней был даже изображен новый трехцветный российский флаг. Инфляция - обесценивание денег - из скрытой перешла к тому времени в открытую форму. Люди стали получать зарплату пачками трехрублевок в полиэтиленовых пакетах. Тогда же обесценились и все сбережения - у кого какие были. Купюра в 50000 рублей появилась в мае 1993 года. Вскоре прекратилось хождение денег всех предыдущих годов выпуска, купюры всех достоинств (самой мелкой к тому времени осталась сторублевка) обрели чисто российский вид. С ними в страну нагрянула и гиперинфляция. 1995 год ознаменовался появлением (опять же в мае) 100000-й ассигнации. До конца года все остальные купюры стали выглядеть так, как они выглядят и сейчас, тогда, правда, на них было на три нуля побольше. Пятисоттысячная появилась в 1997-м. В марте. Возобновился и рост цен. В январе 1998 года Сергеем Дубининым - очередным председателем ЦБ - на купюрах решительно были зачеркнуты по три нуля. Нас уверяли, что это - всерьез и надолго. Однако серьезности хватило только до августа. Оно и понятно, ведь деноминация обычно сопровождается ростом денежной массы. Что произошло потом - всем известно. Памятный дефолт, оцепенение и растерянность. И резкий взлет цен в течение нескольких дней сразу в четыре раза. И вот опять новая тысячерублев-ка. Самая дорогая. И как же долго она будет оставаться самой дорогой? Труден ведь только первый шаг. Потом обычно все идет как по маслу. Большие начальники Центробанка всячески заверяют, что это событие никоим образом не обусловлено инфляционными ожиданиями. Объективная потребность выпуска новой купюры аргументируется статистикой. Дескать, по классическим канонам удельный вес банкнот крупного достоинства должен занимать в наличном денежном выражении около 15 процентов. В конце минувшего года доля пятисотрублевых купюр составляла примерно около шестидесяти процентов всей российской наличности - 214 млрд из 378 млрд рублей. Дл
