Сказочные дни
— ЗА КОГО голосовать буду? А черт его знает… Может, вообще не пойду, если с ребятами куда-нибудь отдыхать забуримся, — так говорил Андрей, друг моего зятя.
Он вез нас к морю по просьбе зятя, который был занят по работе. Андрей — человек, которого не просто переполняют жизненные силы, они из него буквально брызжут. Он делает сразу несколько дел, причем быстро и ловко. Мы и опомниться не успели, как он загрузил в машину палатки, взятые у каких-то знакомых. Пока мы покупали на рынке продукты, он успел провернуть кучу дел. И вот теперь мы едем к морю, скрючившись на походном скарбе, которым набита машина. По пути обсуждаем предстоящие выборы президента Украины. Политикой Андрей не интересуется настолько, что никак не мог вспомнить, что в это воскресенье — выборы или какой-то праздник. Наконец, вспомнил, что 24 августа будет отмечаться День независимости Украины. Но при этом он проявлял такую осведомленность, как будто политическая “кухня” — это как раз то место, куда он вхож как свой человек. Например, про президента Украины Леонида Кучму Андрей доложил, что он после выборов станет мэром Севастополя — это, мол, дело уже решенное. Ни об одном из 26 (!) кандидатов в президенты Украины он ничего не читал и не считал нужным это делать.
Андрей одной рукой вел машину, в другой у него сигарета. При этом он успевал приветствовать знакомых водителей, которые без конца встречались нам по пути. И еще отвечал на многочисленные звонки по мобильному. Вот опять звонок.
— Нет, завтра не могу, — говорит кому-то Андрей. — Да не могу я! Понимаешь, у меня месячник укрепления семьи! Меня и так целую неделю дома не было… Ну, хорошо, хорошо… Позвони в среду…
За поселком Песчаный мы въехали в тенистую сосновую рощу. Это и есть плацдарм “дикарей” — таких, как мы. Роща — результат лесопосадок, когда-то проведенных вдоль побережья моря. Территория огорожена и охраняется. Здесь можно поставить палатки, развести костер. За все про все — три гривны в сутки с человека. С детей не берут.
Нам повезло, что разместились в таком замечательном месте. С каждым годом в Крыму все трудней отдыхать вот так — “дикарями”. Побережье моря активно застраивается частными санаториями, пансионатами, да и просто жилыми домами. Это привело к тому, что можно проехать много километров вдоль заборов и не найти места, где можно просто спуститься к морю, не говоря уж о том, чтобы разбить туристическую стоянку. А здесь море — вот оно, совсем рядом. Но главное — пляж не такой перенаселенный, как в Феодосии или в Ялте. Не надо шагать к морю мимо бесчисленных туловищ. А можно вообще оторваться от людей — загорать на волнорезе, где бывают только рыбаки, да и то лишь по утрам. О таком отдыхе можно лишь мечтать.
Народу было мало, и это располагало к какой-то безмятежности. Не только нас. Неподалеку загорали две абсолютно голые дамы. Весь день они поджаривались на солнце, лишь изредка заходили по колено в море и плескали пригоршнями воду на раскаленные тела. Загар был у них обалденный. Просто две шоколадки, на которые без конца облизывались проходившие мимо мужики.
— Хихантская медуза! Хихантская медуза! — восторженно кричит какой-то мальчик, налегая на “г” на украинский манер. — Папа, можно я поймаю хихантскую медузу?
— Ты сначала плавать научись, — отвечает ему папа, не отрывая глаз от поплавка.
Рыбалка у папы не клеится. А в двух шагах от него удачливый рыболов Вася — мальчишка лет десяти — то и дело выдергивает рыбу из воды. У Васи — свои секреты. Он ныряет под стену волнореза и достает оттуда мидий. Их и использует для насадки. Вася приехал в Крым из Донецка. Его семья почти каждый год приезжает сюда отдыхать. Я сначала не могла понять, где же у мальчика родители. Потом увидела, как он побежал показывать улов как раз тем загорелым дамам. Оказывается, одна из них была его мама, другая — сестра. Какая — кто, издалека понять было невозможно. Обе — одинаково поджаренные и поджарые.
По соседству с нами был детский лагерь “Дельфин”. Ночью было слышно, как дети громко скандировали, видимо, поддерживая своих в каком-то конкурсе: “Красноярск! Красноярск! Ура!” Было приятно осознавать, что где-то по соседству отдыхают дети из Сибири и даже кого-то побеждают. За забором каждый день слышался топот конских копыт. Это предприимчивый молодой человек давал отдыхающим уроки верховой езды. Десять гривен за урок. А по утрам к нашим палаткам спускалась белка. Крымские белки гораздо меньше, чем наши, сибирские. Но не менее красивы. Покой, море, солнце — сказочные дни…
Когда за нами приехали родственники, я на правах старожила пляжа повела сестру показывать его достопримечательности.
— А вот здесь у нас голосистые загорают, — показала я на место, где обычно лежала Васина семья.
— Что, поют хорошо? — полюбопытствовала сестра.
Вообще-то у нее с юмором нормально. Просто давно не общались…
“Енисей” в Севастополе
В Севастополе перед тем, как пойти в дельфинарий, решили совершить морскую прогулку на катере. Наш шкипер по совместительству был еще и экскурсоводом. Маленький прогулочный катер шел вдоль российских кораблей, выстроенных, как на парад. Научно-исследовательские суда, огромные военные корабли, теплоходы, крошечные сторожевые катера и даже подводные лодки. Экскурсовод так и сыпал цифрами: у какого судна какая скорость, сколько человек в экипаже. И вдруг мы увидели его… Такой белоснежный красавец, просто загляденье. Это был теплоход “Енисей”. Мы так обрадовались, увидев его, как будто на чужбине встретили родного человека.
Завершив объезд российских кораблей, катер описал на воде крутую дугу и направился к причалу. Вдалеке справа виднелись какие-то ржавые, облезлые суда. К ним мы даже не приближались. Гид, как бы между прочим, сообщил, что это — корабли Украины.
— Скажите, а кто, по-вашему, выиграл от раздела советского флота — Россия или Украина? — задала я ему на прощание вопрос.
— Так вообще неправильно ставить вопрос. Украине не нужен большой флот. Это очень дорого — содержать корабли. На одном современном боевом корабле, например, экипаж — больше тысячи человек. Украине такие корабли не нужны, — дипломатично пустился в пространные рассуждения наш экскурсовод, видимо, привыкший к каверзным вопросам туристов из России.
Не знаю, как на других россиян, приезжающих в Севастополь, а на меня очень тягостное впечатление произвел памятник защитникам Севастополя, возводить который начали в связи со 150-летием начала Крымской кампании. К этой же дате были приурочены работы по созданию памятников англичанам и французам, погибшим в ту войну. Они возводились на средства, выделенные правительствами Англии и Франции. Эти памятники были уже готовы в августе 2004 года. А памятник российским защитникам Севастополя все еще не завершен. Ни у правительства Украины, ни у правительства России, видимо, это не вызывало особой озабоченности. Больно и стыдно было смотреть на это.
Кому лучше живется?
Для того, чтобы ответить на вопрос, кто лучше живет — россияне или украинцы, наверное, надо хоть немного пожить и там, и там. Но и в этом случае необходимо делать поправки на время и местность. Наверное, в Крыму живется легче, чем, например, на Западной Украине. Но, может быть, это только летом, когда много туристов. Поэтому любое мнение можно считать относительно объективным. Недаром же пел Высоцкий: “Будьте же бдительны, все относительно…”
И все же… Попробую провести некоторые сравнения. Итак, за тысячу рублей россиянам нынешним летом давали от 160 до178 гривен. Для себя я упростила подсчеты тем, что взяла за основу приблизительную пропорцию: одна гривна равна шести-семи рублям. Вот цены на продукты в Феодосии, приведенные в газете “Кафа”. Один литр молока — две гривны (12 — 14 рублей), килограмм говядины — 20 гривен (120 — 140 рублей), свинина еще дороже — 35 — 50 гривен (от 210 до 300 рублей), килограмм муки высшего сорта — две гривны (12 — 14 рублей). Но это — в разгар курортного сезона, причем в курортном городе. Так что приведенные цены вряд ли дают представление об уровне жизни крымчан. В Керчи, например, и молоко, и мясо дешевле, а вот в Ялте они еще дороже. Что с чем сравнивать?
Вот такой эпизод. Пошли с сестрой в магазин в их селе под Симферополем. На двери — длинный список должников, которым продавали товары под запись. В основном, конечно, “стратегический” продукт — водку. Бутылка водки стоит 10 гривен (60 — 70 рублей). Хотели мы купить шоколадных конфет. Продавщица развела руками:
— Я шоколадные конфеты не заказываю — покупать некому.
Много ли наши сельские жители покупают шоколадных конфет? И разве у нас водка — не самый ходовой на селе товар? Я все пыталась высчитать, что может позволить купить себе моя мама, получая пенсию в 160 гривен. Пресловутая потребительская корзина получалась какой-то очень скромной. А разве у нас она полней? Мамина пенсия считается немаленькой. Сначала она получала 130 гривен. Потом ей за каждого из детей, то есть за меня, сестру и брата, добавили по 10 гривен. Получилось 160. Но если бы не мамин огородик да несушки, которых она пестует, как малых детей, да помощь зятя (дай бог ему здоровья), она не сводила бы концы с концами.
Я думала, что по всей Украине женщины получают добавку к пенсии за каждого из воспитанных ею детей. И сожалела, что у нас нет такого справедливого закона и материнский труд по-прежнему не ценится в России. Но вот в поезде на обратном пути одна из попутчиц, жительница Украины, внесла ясность: такой закон действует только на территории АРК (Автономной Республики Крым). Женщина эта ехала с мужем в гости к друзьям в Россию. У нас завязался разговор на излюбленную житейскую тему — где живется лучше. Муж ее сначала снисходительно слушал женскую болтовню и долго не вмешивался. А потом завелся… и выдал целую лекцию по политэкономии. О том, что так изначально было в Советском Союзе — все сырье, все ресурсы находились в России, а в Украине — машиностроительные предприятия, которые напрямую зависели от поставок российских партнеров. О том, что наши олигархи, поделив сырьевые источники, начали уже получать от них прибыль, и теперь постепенно вкладывают ее в машиностроение. А в Украине эти деньги будут эффективней работать, потому что здесь очень дешево можно купить разорившееся предприятие. И кадры квалифицированные, и рабочие руки стоят здесь дешевле.
— У России — огромный экономический потенциал. Она только начинает разворачиваться. Об этом не говорят, но это же факт — часть предприятий Украины фактически уже принадлежат России — акции их скупили российские бизнесмены. Хотят или не хотят политики, но со временем все равно будет единое экономическое пространство. Если будем с Россией — будем развиваться, а если нет — так и будем в Россию на заработки ездить, — заключил наш добровольный лектор.
Сам он — нефтяник, работает где-то в Тюменской области. Думаю, он, как и многие жители Украины, с особой тревогой следил за ходом выборов. Хорошо, если политики научатся, как простые люди, видеть в первую очередь то, что сближает две наши страны, а уж в последнюю — то, что их разъединяет.
Наталья КАЛЕМЕНЕВА
