“Вот это — идеальная семья!” — пронеслось в голове, когда Владимир и Екатерина Дьяченко вошли рука об руку в кабинет. Молодые, красивые, жизнерадостные, они смогли сделать увлечение музыкой делом своей жизни, работой, которая приносит радость и, что немаловажно в наше время, — деньги…
— Говорят, на земле лишь два процента людей могут похвастаться тем, что их хобби приносит доход, — заметила Екатерина. — Мы входим в это счастливое число, правда, для этого нужно было приложить много труда.
Образцовая эстрадно-вокальная студия “Акцент”, которой руководит Екатерина Владимировна, является дипломантом всероссийского фестиваля-конкурса “Роза ветров-2004”, дипломантом X российского фестиваля “Российский восход”, который проходил во Владивостоке в 2004 году, лауреатом регионального фестиваля “Подснежник” (Новосибирск) в 2005-м.
Образцовый песенно-инструментальный хореографический ансамбль “Лазори”, в котором работает Владимир Дьяченко, также победитель многочисленных конкурсов и фестивалей. Ансамбль “Лазори” — лауреат всероссийского фестиваля “Российский восход” (Владивосток,
1996 г.), российского конкурса-фестиваля “Самоцветы России” (Иваново, 1997 г.), межрегионального фестиваля “Россия молодая” (Новосибирск, 1999 г.). Перечислять все достижения этих замечательных творческих коллективов в рамках одной статьи не представляется возможным. Екатерина и Владимир — педагоги дополнительного образования высшей квалификационной категории абаканского Центра детского творчества. Их девятилетний сын Михаил, солист “Лазорей” и “Акцента”, уже лауреат республиканского фестиваля-конкурса “Юные таланты” и лауреат городского марафона творчества детей и юношества “Новые имена” (Абакан, 2007 г.).
Родительский дом — начало начал
— Нам очень повезло с родителями, — заметила Екатерина Владимировна. — Все в нашей семье играют на музыкальных инструментах. У Владимира родители занимаются музыкальным творчеством профессионально. Мои папа и мама принадлежат к технической интеллигенции. Однако папа играет на баяне, а у мамы и бабушки абсолютный музыкальный слух. Я петь начала года в три. Сначала для себя и близких. Едем в автобусе — пою для пассажиров, особенно если дорога дальняя. В пять лет поступила в музыкальную школу. Играла на фортепиано. В семье, кроме меня, еще два младших брата. И каждый получил музыкальное образование, один по классу баяна, другой — фортепиано. Для родителей, инженеров с зарплатой по 120 рублей в месяц, это было непросто. Месяц обучения в музыкальной школе в советские времена обходился семейному бюджету в 23 рубля (на одного ребенка). За мой инструмент родители долго расплачивались по кредиту. Но такие уж у меня замечательные папа с мамой, для них духовное, творческое развитие детей было превыше всего. Мама знает наизусть сорок стихотворений Ахматовой. Она могла продуктов не купить, только чтобы приобрести редкостный сборник любимой поэтессы. К слову, сейчас она пишет книгу о Зинаиде Гиппиус.
— Что касается моих близких,— подключился к беседе Владимир, то родом они из Красноярска. Сейчас живут в Абакане. Папа руководил всю жизнь творческими коллективами, мама, его муза и хормейстер, была всегда рядом. Они научили меня очень внимательно относиться к мелочам. В работе музыканта значимо все. Вот выступает ансамбль в казачьих костюмах, а песню исполняют из репертуара жителей Калуги. Этого быть по-хорошему не должно. Мама изучает историю костюмов, у нее уже целая библиотека на эту тему. Кстати, песни родители собирали по деревням у известных бабушек-певуний. Потом, как драгоценные алмазы, песни перерабатывались, чтобы, сохранив особенность и неповторимость, “заиграть” на современный лад.
И я, и Катя, как сегодня принято говорить, из полных семей. Мои дедушка с бабушкой прожили вместе 62 года, родители — 38 лет. У Катюши родители вместе уже 32 года, и дедушки-бабушки тоже жили дружно. Вот это трепетное, бережное наследство передали и нам. В следующем году мы отмечаем 15-летие совместной жизни.
— Владимир, расскажите, как вы познакомились с Катей?
— Мы учились в Абаканском музыкальном колледже. Катюша шла по коридору, сжимая папку с нотами. Мы разговаривали с приятелем, который был знаком с Катюшей с детства. Как оказалось, она готовилась к экзаменам. А в кабинет, куда вошло это прекрасное видение, как раз внесли новый рояль. Вот под видом того, что нужно посмотреть на инструмент, я и вошел следом.
— Познакомились, разговорились,— подключилась к рассказу Екатерина,— оказалось, что у нас очень много общего. А если честно, это была любовь с первого взгляда. Год встречались. А когда мне исполнилось 17 лет (Володя на шесть лет старше), повенчались в церкви: родители не позволили бы нам сожительствовать. Свадьба была — роскошная. Через год отношения оформили в загсе. С тех пор всегда вместе.
— И нет желания отдохнуть друг от друга?
— Да я на два часа к подружке уезжаю, мои мужчины уже без меня скучают!
— Недавно ездил в Москву один,— заметил Владимир,— Кати так не хватало! Настолько привык все с ней обсуждать, делиться планами, идеями. Мы и на работу вместе, и с работы.
— По нынешним временам такие отношения редкость.
— Верно. Многие молодые семьи распадаются. К сожалению.
И опыт, сын ошибок трудных
— Сейчас многие родители уделяют повышенное внимание развитию способностей своих детей. Вы, как педагоги и как родители, с какого времени рекомендуете отдавать ребятишек на музыку?
— Что касается занятий музыкой, а именно вокалом, начинать следует с десяти лет, — заметила Екатерина Владимировна. Именно к этому возрасту у ребенка крепнут связки. Большинство признанных в мире музыкальных альма-матер начинают заниматься с ребенком с этого возраста.
— А в ваших творческих коллективах дети с какого возраста занимаются?
— С семи до 20 лет. Родители приходят в абаканский Центр детского творчества и с четырехлетними малышами, но мы не имеем возможности брать таких крох.
— Им ведь играть надо, — подключился к разговору Владимир. — Для каждого возраста — свои задачи. Если малыша с пяти лет отдать сразу в несколько кружков, то к 12 годам он совершенно выдохнется. А заниматься музыкой из-под палки нельзя!
— А как же ваш собственный сын Михаил? В свои девять лет он добился немалых успехов…
— Просто Миша растет в такой обстановке, что избежать музыкального влияния не удается. Хотя мы с женой его удерживали до последнего, то есть до первого класса. В первом классе отдали его в хореографический ансамбль “Контрасты”, во втором “подключили” к вокалу. С третьего класса он пойдет в музыкальную школу. Причем пойдет осознанно, с желанием. Миша уже сейчас на слух подбирает на синтезаторе несложные пьески. Пока с выбором инструмента еще не определился. Скорее всего остановимся на фортепиано.
— Расскажите о занятиях с вашими питомцами. С кем интереснее работать, с малышами или со взрослыми?
— С теми, кто занимается уже несколько лет, кто добился успеха, конечно, интереснее. Но и семилетние ребятишки преподносят приятные сюрпризы. Мы работаем как с небольшими ансамблями (по шесть человек), так и с солистами. Сейчас в Центр детского творчества, в коллектив “Акцент”, ходят 40 человек. Ежегодно мы проводим тщательный отбор претендентов. В среднем прослушиваем до двухсот человек. Причем специальной рекламы, когда проводится набор, не делаем: желающих и без этого очень много.
— На что обращаете внимание во время вступительного экзамена?
— Экзамен это слишком громко сказано. Но для нас главное — желание самого ребенка. Смотрим, насколько он одарен музыкальными способностями от природы. Если природа музыкальна — берем! Ведь что такое музыка? — Екатерина откинула золотистую прядь со лба и продолжила: — Это своего рода молитва. А молитва всегда возвышает, приподнимает над обыденностью, заставляет душу трудиться. Музыка — одно из сильнейших искусств, обращенное к эмоциональной сфере человека. Слушая некоторые музыкальные произведения, невозможно удержаться от слез. Человек испытывает настоящий катарсис, когда звучат произведения Баха, Моцарта, Бетховена.
— Очень важно грамотно подобрать репертуар с учетом возраста, — отметил Владимир. — Согласитесь, нелепо, когда семилетний ребенок поет про любовь и страсть. У нас этого нет. Кстати, на детском Евровидении это одно из ключевых моментов — что исполняет ребенок. Для каждого нашего маленького ансамбля (а их у нас пять) подбираем от четырех до шести песен. Выступления — 43 раза в год (это при том, что в учебном году 38 недель). Солисты тоже ежегодно обновляют песенный репертуар.
— Опираясь на опыт и методики признанных вокальных школ (итальянскую, английскую, американскую), стараемся, чтобы академический вокал не нивелировал индивидуальность каждого исполнителя,— отметила Екатерина Владимировна. — Поет Маша Петрова, и все должны это слышать, не путая ее с Дашей Сидоровой. Очень бережного отношения требует голос мальчиков-подростков. Как только у них начинается “ломка”, занятия сводим до минимума, подбираем репертуар, наиболее щадящий связки. В этом году у трех наших вокалистов к концу учебного года стал образовываться бас. У девочек голосовая мутация проходит мягко, фактически незаметно.
— А как решаете вопрос с костюмами? Ведь сцена требует зрелищности…
— Это точно. Во-первых, для каждого коллектива мы шьем свои костюмы. Идеи заимствуем на детском Евровидении (регулярно, вот уже пять лет, просматриваем диски с выступлениями). Причем сложность в том, что повторяться нельзя. А “изюминок” не так уж много. Шьет костюмы моя подруга, — рассказывает Екатерина, — у нее талант и огромный опыт: несколько лет “пахоты” в Америке. Там за смену ей приходилось шить семь рубашек. Зато и деньги соответствуют затраченным усилиям. Теперь обшиваем наших солистов-танцоров.
— Как, ваши дети еще и танцуют?!
— А поющие “столбики” сегодня никого не интересуют. Причем легче научить петь растанцованного ребенка, чем наоборот. Пока одна группа детей оттачивает хореографию, с другой мы занимаемся вокалом, — заметил Владимир Владимирович. — Потом происходит обмен. Танцоры разучивают несложные распевки, скороговорки, а певцы учатся незамысловатым па. Кстати, Катя кроме музыкальной школы шесть лет занималась танцами. Этот ее опыт очень востребован.
— Ваши ученики получают какие-нибудь “корочки” по окончании обучения?
— Центр детского творчества по окончании курса выдает документ, где указано, что ребенок изучал “вокальное мастерство”, “актерское мастерство”, “хореографические элементы”. Причем все методики мы писали сами. Когда начали преподавать, никакой методической литературы по обучению вокалу не было. Сейчас на базе наших коллективов проводятся городские, республиканские семинары, мастер-классы, курсы повышения квалификации, творческие лаборатории. За этим стоит огромный, многолетний труд. Выдержать такой темп, добиваясь профессионализма, дано не всем. Из ребят, которые, как и мы, окончили Абаканский музыкальный колледж, лишь единицы остались в профессии.
Моя семья — мое богатство
— Насколько мне известно, вы, Екатерина Владимировна, кроме занятий музыкой занимаетесь дизайном интерьера, шьете и вяжете стильные вещи для украшения квартиры. А Владимир Владимирович вносит мужской вклад в семейный очаг?
— Конечно. Его папа научил и как гвоздь вколотить, и гардины прибить…
— По-моему, нехорошо, когда кто-то занимается ремонтом в твоей квартире, — заметил глава семьи Дьяченко. — Все должно быть сделано своими руками. Например, наш зал мы с Катей увидели в каталоге. Сейчас она подбирает шторы для спальни. Идея ее, а исполнение талантливой подруги, о которой мы уже рассказывали.
— Заниматься убранством дома — это не менее увлекательно, чем музыкой, — улыбнулась Екатерина. — Здесь все должно делаться с любовью. А вкус — дело важное, но наживное. Главное, не жалеть на это времени и терпения. Вот я придумала шторы из органзы, но оказалось, что розовая органза “забирает” свет. Заменила цвет — рисунок “полетел”. Буду думать, что можно предпринять для исправления ситуации. Подруге подсказала идею о том, как сделать замечательный ламбрекен для ее штор.
Знаете, моя семья — мое богатство. В песне года — богатство, а у нас — семья. Когда друг без друга просто не представляешь жизни. Когда на двоих — одно дыхание. И даже песня — одна на двоих. И эта песня о любви, без которой ничего не бывает на свете…
Беседовала
Елена ЛЕОНЧЕНКО
