Таким ребятишкам очень тяжело было учиться в общеобразовательной школе. Не только из-за жестоких насмешек сверстников, но и потому, что они часто отстают от своих одноклассников в физическом развитии и в учебе. Пятый год в Абакане работает специальная коррекционная школа № 27, где обучаются дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата. (В Хакасии число детей только с церебральным параличом составляет 12,2 процента). В 27-й школе сейчас насчитывается 117 таких ребят в возрасте 7 — 17 лет. Обучаются они с первого по девятый класс, где “а” являются классами выравнивания, а “б” — классами коррекционными. С детьми занимаются не только педагоги-профессионалы, но и целый штат врачей. Почти к каждому ребенку нужен особый подход, чтобы поддерживать интерес к учебе. А еще ребенок должен понять, что он нужен государству, что государство о нем помнит, заботится.
На своих уроках истории мне часто приходится говорить о патриотичности, жертвенности ради своей Родины. В следующем году наше государство празднует великую дату — 60-летие Победы в Великой Отечественной войне. По всей стране проводятся различные мероприятия. И у нас в школе создан поисковый отряд. Хотелось показать на примере, что в годы войны дети-инвалиды, как весь советский народ, помогали всем, чем могли, фронту.
Мы с ребятами встречались с ветеранами войны и тыла, инвалидами детства, которые пережили войну. Стали “своими” в Совете ветеранов войны, героев-пирятинцев, Красном Кресте, городском архиве, библиотеках города… Вот что нам удалось узнать.
До революции образование и воспитание детей-инвалидов в основном взяли на себя всевозможные попечительские советы и церковь. В первые годы Советская власть почти не замечала таких детей. Только в середине 30-х годов появляются конкретные мероприятия и законы, направленные на улучшение воспитания и обучения церебральников.
Началась Великая Отечественная война, и о детях-инвалидах опять забыли. За время поисковой работы я просмотрел все газеты, выходящие в годы войны, и нашел только две небольшие заметочки в “Советской Хакасии”, где вскользь говорится об артелях инвалидов “Абакан” и “Красная Хакасия”.
Особенно тяжело стало детям-инвалидам, когда вышел указ Президиума Верховного Совета СССР “Об установлении на военное время временной надбавки к сельхозналогу и к подоходному налогу с населения” от 3 июля 1941 года. Согласно указу выходило, что родители должны были разделить налог и на своих несчастных детей, хотя те и не могли работать.
Через четыре месяца появляется новый указ Верховного Совета “О налоге на холостяков, одиноких и бездетных граждан СССР (26 ноября 1941 г.). Государству, конечно, было тяжело, но стоило ли забывать, что многие инвалиды просто не могли иметь детей… Стоит отметить, что были медицинские работники, которые старались помочь несчастным, подсказать “наверх”, что не надо забывать о своих “ущербных” гражданах. Но таких врачей обвиняли в “паникерстве”, и они погибали. Мы гордимся, что в нашей Хакасии, и в частности в Абакане, было развернуто 26 эвакуационных госпиталей, которые возвращали в строй раненых бойцов Красной Армии. Но многие не знают, что они были все переданы из Народного комиссариата обороны в Народный комиссариат здравоохранения. Как это сейчас модно, проблемы были переложены на местные органы власти. А с местных властей спрашивали весьма строго. Заболевших местных жителей в эти госпитали просто не принимали. Не дай бог какой-нибудь медик-доброхот поможет с лекарством, он моментально окажется на “горке” (так называли в Абакане здание правоохранительных органов, которое находилось на месте нынешнего кинотеатра “Наутилус” и мемориального комплекса “Жертвам политических репрессий”).
Сказать, что местные власти забыли об инвалидах, нельзя, ведь было же указание руководителям предприятий “брать на работу” и помогать “тем, кто не в силах себя прокормить”. Скажем, на абаканский пункт “Заготзерно” — два человека; на Абаканскую мебельную фабрику — три человека, на хлебокомбинат — одного человека, в областной театр русской драмы — одного и так далее. Хорошее начинание предложила абаканская овощная база совместно с рядом госпиталей: картофельные очистки сушить и потом отдавать нуждающимся. Абаканский мясокомбинат взял обязательство кормить раз в неделю остронуждающихся тарелкой щей… Часто предоставляла работу инвалидам артель “Промкооператор” и “Союзсовхозтранс”. Могли взять по одному ребенку-инвалиду промысловые кооперативные артели “Красная Заря”, “Галантерейщик”, “Заря”, “Швейпром”…
Некоторые ветераны вспоминают, что в годы войны письмоносцем в городском комитете партии работал мальчик-инвалид Гоша Штепа. В одной из бондарных артелей был мальчик Витя, которого называли Витек Ду-Ду (видно, не мог говорить), у него болели ноги, и рука висела, как тряпка. В шапочном цехе “Легпрома” работали две сестренки. Одна была больна церебральным параличом, и ее сестре приходилось работать за двоих, чтобы прокормить и свою сестру инвалида.
29 сентября в Абакане проводился первый летний детский кинофестиваль, куда были приглашены многие ребятишки Хакасии. Это радостное мероприятие вышло весьма патриотичным: дети давали клятву быть преданными партии и лично товарищу Сталину. Тринадцатилетняя однорукая Маша Новичкова из Бельтирского детского дома поклялась, что все сделает “для победы своей любимой Родины”…
В годы войны организованы артели слепых (“Красная Хакасия”) и глухонемых (“Абакан”), но вот детей в них не принимали. Также старались не посылать их на отдых в пионерские лагеря, хотя руководители от министерства образования Хакасии рекомендовали “в первую очередь охватить отдыхом детей-инвалидов”. А кто же будет за ними ухаживать, думали многие директора загородных пионерских лагерей. И поэтому дети-инвалиды оставались за бортом жизни. Как же они выживали? Да никак. Ущербные дети, не нужные никому, кроме родителей.
Хочется добрым словом вспомнить коллектив Хакоблпромсоюза, который не выгонял со своей территории “ущербных”. Может, у работников, которые в годы войны выпускали детские игрушки, было больше сострадания. Прокормить, конечно, они не могли, но давали поиграть в выпускаемые игрушки: пирамидки, лошадки, машинки.
Когда на месте нынешнего торгового центра “Сибирская новь” находился летний кинотеатр “Мир”, дети-инвалиды могли ходить на дневные киносеансы бесплатно. А на месте пятиэтажки по улице Чкалова, около центрального рынка, когда-то находились керосинная лавка и ларек приема вторсырья, куда дети сдавали металлолом и кости, выручая деньги на пропитание. А еще больше платили, а точнее сказать, сразу кормили, когда сдавали кровь для раненых бойцов Красной Армии. Трудодни можно было заработать на полях, собирая колоски…
Война — это расцвет беспризорности и безнадзорности. 23 января 1942 года выходит постановление Совнаркома СССР “Об устройстве детей, оставшихся без родителей”. На первый взгляд это просто прекраснейшее постановление, но на самом деле это была только ширма по узакониванию исчезновения детей-инвалидов. Были открыты детские учреждения, детские дома, где условия жизни и быта были столь тяжелыми, что случались массовые бегства детей. А если ребенок убегал и его ловили, меры наказания были очень строгие, если не сказать, жестокие. По указу Президиума Верховного Совета СССР от 29 декабря 1942 года за “нарушение дисциплины и самовольный уход… воспитанники подвергались по приговору суда заключению и трудовой колонии сроком до 1 года”. Есть данные, что беспризорных и и безнадзорных детей было намного больше, чем детей, имеющих родителей.
15 июля 1943 года Совнарком СССР принимает еще одно постановление “Об усилении мер борьбы с детской беспризорностью и безнадзорностью”. Срок в трудовых колониях увеличивался до пяти лет. Возраст осужденных колебался от 11 до 15 лет. На 1 июля 1945 года в таких колониях находилось более трех тысяч ребятишек (язык не поворачивается сказать — преступников, вина у них только одна — нет родителей). Попав за колючую проволоку, дети просто исчезали.
В последнее время правительство России что-то делает для инвалидов: добавили пенсию (незначительно, но все-таки), законом утвердили их права. Но это так мало! И если мы, живущие рядом, не будем им помогать, хотя бы морально, то можно считать, что человечество потеряло последнее, что у него осталось — СОВЕСТЬ.
Юрий КОЧЕРГИН,
учитель истории специальной коррекционной школы № 27
