Первое впечатление при выборе лидера, как правило, точное, утверждают профессиональные психологи. Попытаемся и мы взглянуть на героя заметок пристально и заинтересованно, ведь он избран губернатором нашего края - одного из крупнейших и богатейших регионов России как в стратегическом, так и в геополитическом отношении. Итак, внешность. Неброская, на первый взгляд. Впрочем, на крикливые побрякушки слабоваты лишь наследные баловни судьбы да “новые русские”, не вышедшие ни умом, ни родословной, ни тем более образованием, случайно ухватившие за хвост привереду жар-птицу. Одним словом, в облике нашего героя нет ничего лишнего, что отвлекало бы от главного. Его глаза - то широко распахнутые встречь поразившей его воображение перспективы, то углубленные внутрь, когда окружающего мира будто не существует, что случается в минуты серьезных раздумий, то они сужаются до искрометных щелочек, едва он закатывается над остроумным анекдотом или уместной шуткой, на что всегда горазды люди, пребывающие, как теперь говорят, в экстремальных условиях.
ПРОЩАЙ, МУЗЫКА
(ПЕРВЫЙ ПОСТУПОК. ДЕТСТВО)
Хлопонины ждали прибавления в семействе. Ждали непременно сына, которому давно уготовили судьбу музыканта. Где-то к десяти годам отец подарил ему шикарный аккордеон. Вручил и отбыл в длительную загранкомандировку, возложив процесс становления будущего пианиста на деда - самого надежного, казалось, человека и педагога, взрастившего хорошего переводчика-востоковеда.
Благими намерениями, как говорится, выстлана дорога в ад. И “принудиловка” даже по светлому родительскому завету не рождает музыку, если душа ребенка равнодушна к ней. Педагогический просчет обнаружился через год, когда родители приехали в отпуск. Отец тут же напросился в музыкальную школу - не терпелось послушать сына.
“Ваш Саша, - педагог в смущении принялся протирать очки, - ни разу не был на занятиях”. Возвращались в напряженном молчании. Даже старшина-регулировщик заметил опытным глазом, что отец и сын не поладили, когда они пережидали светофор на перекрестке уже у самого дома. “Что, брат, видать, двойка…”, - посочувствовал добродушный московский служака. “Хуже! - резко отреагировал отец. - Он меня обманул! Заберите его в милицию!” Постовой сообразил, что родитель в крайней растерянности, и вопль отчаяния воспринял как просьбу о помощи. “Ишь ты, а с виду такой хороший мальчик”, -старшина указал жезлом на лесенку, что вела в стеклянную будку регулировщика, именуемую в простонародье “стаканом”.
Он решил помочь смятенному отцу - подыграл педагогический этюд, наверняка случалось дома решать родительские головоломки. В тесном прокуренном “стакане” Саша, как на духу, поведал суровому с виду старшине самое сокровенное - смалодушничал, дескать, уступил отцу с матерью, деду и бабушке - всем, когда согласился на “музыкалку”. Пожалел их. Будь он проклят, этот аккордеон. “Я его на Мурзика выменял. Красивый такой, пушистый котенок сибирской породы…” “Да, брат, дела… Ты, вот что… займи-ка вон у лоточка очередь за мороженым, а мы пока с твоим отцом поговорим”. Так Мурзик получил “официальную прописку” в доме Хлопониных.
“НАДО, МУЖИКИ!”
(ЮНОСТЬ. ВТОРОЙ ПОСТУПОК)
Представляю, как недоумевали московские сверстники Хлопонина, когда сосед не стал “косить” от армии, хотя легко мог попросить отца - сотрудника дипломатического ведомства России - “походатайствовать” об отсрочке. Более того, привел с собой в военкомат чуть ли не полкурса однокашников: “Надо, мужики, отдать долг Отечеству!” - сказал, как отрезал. Зато потом, уверен, они благодарили судьбу, что свела их под сводами финансовой альма-матер с человеком-глаголом, как называют решительных, способных на серьезные, обдуманные поступки людей даже на заре туманной юности. Конечно же, все они получили дипломы об окончании Московского финансового института, хоть и несколько позже, зато их карьера сложилась увереннее и посолиднее - работают и в российской банковской системе, и в зарубежных финансовых представительствах России, и в бизнесе. Хлопонин тоже отведал предпринимательского хлебушка.
Немногие признаются, как они находят свою “золотую жилу”. Одни делают деньги из воздуха, что рано или поздно кончается крахом или контрольным выстрелом в затылок. Другие начинают с примитивного “купи-продай” - мотаются “челноками” по зарубежью. Далеко не всем удается найти и занять единственную, зачастую неповторимую в своем роде нишу, похожую разве что на пчелиные соты, откуда потечет долгожданный медок - прибыль.
Даже при богатом воображении невозможно представить Хлопонина в роденовской позе, раздумывающим о выборе заветной ниши. Его острый аналитический ум, социальная дальнозоркость и наблюдательность, помноженные на четко организованное системное мышление, подсказали идею, которую не видел только слепой. Скорее всего, это был экспромт. О, эврика - “варенка”, вошедшая в моду, как снег на голову. Хлопонин взял банковский кредит, закупил партию заморских джинсовых костюмов и арендовал безработную прачечную с ее полуголодным коллективом.
Технология проще пареной репы, хлорка да вода - ингредиенты, доступные в Белокаменной едва ли не со времен Ивана Калиты. Однако долго “парить репу” ему не дали (предложили возглавить банк), да он и сам бы не выдержал. И все-таки терпкую остроту от самостоятельной работы, хоть и в малом бизнесе, он почувствовал. Равно как и материальное благополучие. Впрочем, деньги для него, похоже, не главное в жизни.
По неистощимой энергии, умению мыслить объемно и принимать неожиданные решения ему подавай грандиозное дело с безграничной перспективой, без которой ему неинтересно жить. Он работает на конечный результат. Едва забрезжит успешный финал, он подумывает о новом объекте, где можно развернуться в полную мощь своего организаторского таланта, накопленного опыта, какой-то невероятной природной интуиции, которая посещает, как известно, лишь смелых, решительных лидеров.
Глубокие знания, полученные в Московском финансовом институте, как нельзя кстати пригодились Хлопонину на первых порах. Ему повезло, он входил в “производственные отношения” одновременно с новой экономической реформой, где финансовая составляющая - одна из главнейших.
Повезло и Отечеству, востребовавшему руководителей нового типа по мировоззрению, образу мышления. Они воспроизводят алгоритмы успеха. Они не воруют и не склонны к этому извечному греху российского чиновничества, как утверждают политпсихологи, анализируя экономические результаты деятельности первой, новой генерации топ-менеджеров, как на западный манер именуют молодых командиров производства путинского призыва.
ЗАПОЛЯРНЫЙ КРУГ… ЖИЗНИ
Когда в девяносто шестом Александр Хлопонин принял предложение возглавить полулежащий ГМК “Норильский никель”, вздрогнули не только друзья-однокашники, но и знатоки-профессионалы, отдавшие комбинату многие годы. “Из банкиров да в металлурги?!” Только жена - Наталья Зурабовна - и бровью не повела: “Саша знает, что делает. Он справится”.
Кстати, Хлопонины, по утверждению главы семейства, никогда не плачутся друг дружке “в жилетку”. И уж тем более посторонним. Не плакались даже тогда, когда начинали небогатую, как у всех молодоженов, самостоятельную жизнь в арендованной однокомнатной “хрущобе”. И сегодня лишь тайком усмехаются на восхищенные восторги гостей, переступающих порог в их роскошном кирпичном особняке, уютно и вольготно расположенном в тихом лесном уголке Подмосковья.
Вряд ли можно передать словами все половодье чувств, переполнивших Александра Геннадиевича, едва под крылом самолета поплыла сибирская тайга, прошитая серебряными строчками рек, ручьев и речушек. Душа заядлого рыбака истомилась по крепкой рыбалке, достойной настоящего мужчины. Затем явилась ее величество тундра с “голубыми глазами озер…”, - вспомнился давний шлягер.
Хлопонин пришел в себя, лишь когда горизонт утонул в беспросветном дыму (была безветренная погода) странного желто-синего цвета. Он понял - металлургические заводы… Лишь спустя пять лет, когда ГМК “Норильский никель” выберется из глубокой долговой ямы, восстановит производство, наполнит казну не только Красноярского края, но и всей России, Александр Геннадиевич “выдохнет” журналистам: “…Ситуация там была аховая. Долги предприятия составляли 1,6 триллиона рублей. Но главное даже не в этом. Люди разуверились, они не доверяли собственному руководству, не верили, что можно работать по-другому, что новая команда сможет что-нибудь изменить. Для начала мы прежде всего поставили “больному” диагноз. Причина такого бедственного положения флагмана отечественной цветной металлургии была очень проста: управление государственным предприятием было тотально коррумпировано, процветало банальное воровство, руководители не были заинтересованы в результате своей работы, а потому предприятие было убыточно.
За несколько лет мы сумели эту ситуацию радикально переломить. Прежде всего мы нашли резервы и рассчитались с людьми. Получив зарплату за несколько месяцев, которую они уже отчаялись получить, люди поверили нам, воспрянули духом, у них появилось желание работать. А значит, и мы могли спокойно заниматься своим делом. Мы перестроили всю управленческую структуру комбината, наладили сбытовую политику, стали считать деньги. Как итог - предприятие дает сегодня около двух процентов валового национального продукта. Это и есть тот результат нашей работы, который приносит радость, убеждает, что не зря “пахали” по 18-20 часов в сутки на протяжении достаточно длительного времени”.
По мере приближения к промежуточному финишу предвыборного марафона врачи с недоумением и тревогой отмечали необычное в медпрактике явление - среди жителей краевого центра участились гипертонические кризы и даже имел место небывалый всплеск психических расстройств. Электорат нервничал, волновался, обдумывая, кому из претендентов на высокую должность довериться. По большому счету, избиратели беспокоились не столько о своем житье-бытье, сколько о судьбах детей и внуков. Особенно северяне.
Помнится, отвечая на многочисленные телефонные вопросы по прямой линии редакции “Красноярского рабочего”, Александр Хлопонин подтвердил почти генетическую озабоченность норильчан будущим своих детей. Он успокаивал их, заверяя, что гарантирует благополучие грядущих поколений. И ветераны, заслуженно отдыхающие теперь в южных районах края, и нынешние труженики Заполярья придирчиво переспрашивали: “Вы ли у телефона, Александр Геннадиевич?”
И удостоверившись, когда узнавали наконец по голосу, благодарили. Заверяли, что отдадут свои голоса только за него. Вне всяких сомнений, они поверили этому человеку. А московские аналитики даже завидовали нам только потому, что на высокий пост в крае претендует Александр Хлопонин. “Менеджеры - вообще большой российский дефицит. Менеджеров мирового класса, мыслящих и умеющих действовать на уровне требований XXI века, во всей стране не больше, чем пальцев на руках. Они нарасхват. И в политику, особенно в региональную, идут весьма неохотно. Хлопонин - одно из редких исключений, и красноярцам в этом смысле повезло. Так что у Красноярского края есть шанс”, - писал недавно президент фонда “Политика” Вячеслав Никонов, между прочим, внук Молотова - бывшего наркома иностранных дел.
Мысль политолога подтверждают цифры из отчета Таймырского окружного комитета государственной статистики: “В первом полугодии нынешнего года на территории Таймыра родилось 316 маленьких северян, что на 18,4 процента больше по сравнению с аналогичным периодом 2001 года. Естественный прирост составил 139 человек, что в 2,7 раза выше прошлогоднего. Семейными узами связали себя 200 пар”.
