Звезда по имени КрАЗ

Июль — середина лета, пора отпусков и отдыха, а еще это пора празднования Дня металлурга. Для жителей Хакасии данный профессиональный праздник ассоциируется с Саяногорским алюминиевым заводом, для тех, кто живет в Красноярском крае, — с Красноярским алюминиевым заводом (КрАЗ). Вот на празднование весьма круглой даты КрАЗа — имениннику исполнилось 40 лет — и пригласила компания РУСАЛ журналистов тех регионов, где находятся ее предприятия.

Пресс-тур “КрАЗу — 40 лет” проходил в течение трех дней. “Надеюсь, что наши возможности не обманут ваших ожиданий”, — широко улыбаясь, сказал ведущий специалист пресс-службы КрАЗа Александр Касаткин, когда все журналисты удобно расположились в “Икарусе”. Пресс-тур начался.

Качелей на всех не хватило

Парк “ГВАРДЕЙСКИЙ” — рядом со стадионом “Металлург” в Красноярске. Журналисты высыпали из автобуса и недоуменно уставились на небольшую площадку с пластиковой горкой и парой таких же качелей, на которой весело прыгали малыши, хохотали клоуны и, печально размахивая флагом с надписью “РУСАЛ”, топтались подростки из экологического отряда. Открытие детской площадки.

— Мы хотели показать всем предприятиям Советского района, что можно сделать с заброшенными территориями, парками, как можно их облагородить, — объясняет директор по персоналу КрАЗа Алексей Устинов. — Это характерно для политики РУСАЛа, которую проводит компания на территориях, где она осуществляет свою деятельность, — продолжает он.

— Сколько затрачено на эту площадку? Что здесь было раньше?

— Раньше здесь была полуразрушенная детская площадка из бревен. Очень опасная и травматичная для ребятишек. Для нас важны безопасность, чистота и экология. На новую детскую игровую площадку затрачено 250 тысяч рублей.

Невольный удивленный взгляд назад. Какая из этих маленьких неоригинальных качелек так дорого стоит?

— Каким образом осуществляются реабилитация и оздоровление сотрудников КрАЗа? — наседает на Устинова кто-то из журналистов.

— Реабилитации мы уделяем большое внимание, — неторопливо отвечает он. — Прежде всего это профилактический осмотр, который проходит, в зависимости от профессии, каждый сотрудник. Если необходимо, ему дается направление в санаторий-профилакторий — дочернее предприятие КрАЗа. В этом году в нем отдохнут около 700 металлургов. Своих баз отдыха у нас сейчас нет. Дети сотрудников отдыхают в оздоровительном лагере “Сокол”.

— Пенсионеров своих вы как-то поддерживаете?

— Да. У нас есть фонд “Металлург”. В нем состоят более двух тысяч ветеранов, которые отработали на КрАЗе свыше десяти лет. КрАЗ адресно выделяет этому фонду шесть миллионов рублей. Как правило, деньги идут на доплаты к пенсиям, безвозмездную социальную помощь, медицинское лечение. Это политика РУСАЛа.

Пока общались с директором по персоналу, детей на площадке стало совсем мало. Веселые клоуны ушли, а качелек на всех не хватало.

“Аноды — это что?”, или “Выведите меня отсюда!”

Миновав проходную, автобус мягко въехал на территорию КрАЗа. Точнее — в настоящий город с цветущими аллеями, фонтанами, улицами и даже автобусными остановками. На ближайших к проходной зданиях висят огромные плакаты с логотипом компании и девизом “РУСАЛ начинается здесь”. Но чувство иного мира не покидает. Уж слишком здесь чисто и тихо.

Перед экскурсией в корпуса — краткая лекция по технике безопасности и облачение в спецодежду: штормовку, каску, защитные очки, одноразовый респиратор. (Хочется сказать: “Ребята, вы что, издеваетесь? В этом же невозможно ходить!”)

Фото на память — и в электролизный корпус. Здесь нашим гидом стал начальник первого электролизного цеха Виктор Костецкий. Сообщив, что в данный период времени никаких технологических операций не ведется, посему, хотя это и строго запрещено, он, дабы мы его все же понимали, будет общаться с нами без респиратора, но нам не советует, Виктор Григорьевич повел нашу любопытствующую группу в глубь восьмого корпуса.

— Корпус номер восемь пущен в 1969 году, — с гордостью рассказывает Виктор Костецкий, показывая на памятную табличку. — Он пережил три реконструкции. Сейчас идет текущая реконструкция, без отключения корпусов. За два с половиной года мы заменили 120 электролизеров. Это позволяет увеличить мощность, производительность, поднять выплавку, улучшить экологическое состояние корпуса. В этом корпусе раньше стояли очень затратные электролизеры, здесь работало по 200 человек и был самый настоящий ад. В 1991 году этот “ад” отключили и поставили современные электролизеры. Сейчас в нем работает 98 человек.

Проходя по среднему коридору, глядя на огромные агрегаты, понимаю, что даже не могу догадаться об их предназначении.

— Недавно установили анодный кран, который сам меняет аноды и производит технологические операции, которые раньше делал электролизник, — увлеченно продолжает объяснять Виктор Григорьевич, — то есть мы сделали большой шаг по охране труда и оптимизировали численность электролизников.

— Аноды — это что?.. — впадаю я в панику.

— Электролизеры — это такие конструкции, — сочувственно объясняет Костецкий. — Электролиз состоит из анода и катода. Катодом у нас является металлическая конструкция внизу. Анод — углеродистый материал наверху. Вот эти электролизеры с обожженными анодами оснащены системами автоматической подачи глинозема. Глинозем загружается в бункера, затем попадает в электролиз, где в межполюсном расстоянии между анодом и катодом происходит реакция электролиза. Глинозем распадается на алюминий и углерод. СО2 уходит, а алюминий оседает на катоде, и затем мы его выливаем. На одну тонну алюминия расходуется, грубо говоря, две тонны глинозема.

Электролизеры льются каждый день. За сутки цех выливает 920 тонн, за месяц — 27,5 тысячи тонн, за год — 329 тысяч тонн. За 40 лет завод вылил 27 миллионов 762 тысячи тонн алюминия. А наш цех вылил за это время 9713 тысяч тонн. Что такое эти девять миллионов? Я вам сейчас на пальцах объясню, — не на шутку разошелся наш экскурсовод. — Это примерно, если составить вагоны, нагрузить в них алюминий, то они растянутся от Красноярска до самого Ачинска.

Выливку алюминия производят пятитонным ковшом. Его зацепляют краном, подводят к электролизеру, опускают носок в катод, и с помощью вакуума эти пять тонн туда набирают.

И как бы в подтверждение слов Костецкого большой кран цепляет огромный ковш и аккуратно ставит его на металлическую тележку. Моментально на ней оказывается рабочий и, как заправский повар, лопатой начинает снимать ненужные примеси. Шустрый погрузчик, за рулем которого женщина (всего их на заводе работает 1211 человек), подцепив тележку, начинает тащить ее за собой. Но наш экскурсовод дает отмашку, и журналистам предоставляется возможность взглянуть на бело-красную жидкую расплавленную лаву алюминия, недовольно клокочущую в котле. (“Теперь я знаю, где любят плясать черти…”)

— Все металлоконструкции под высоким напряжением, — поясняет кому-то наш гид. — Естественно, они изолированы друг от друга. Всего четыре ступени изоляции. За ними следят каждый день. Если мы встанем в одну линию, возьмемся за руки и замкнем серию, то погибнем. (“Обрадовал! Выведите меня отсюда!”) Но это невероятная случайность. А вообще на каждом производственном участке, на каждом рабочем месте производится оценка риска. К технике безопасности труда мы относимся очень серьезно. (“Спасибо… Самочувствие получше”).

Так, за неторопливой, спокойной беседой мы подходим к другому мужчине в каске, респираторе и защитных очках.

— Здесь мои владения заканчиваются. Это граница с литейным корпусом. Я передаю вас, как и свой металл, начальнику литейного отделения номер один Александру Лазареву, — прощается с нами Виктор Григорьевич.

Александр Геннадьевич лаконичен.

— У нас единственный завод в России, который выпускает АВЧ (алюминий высокой частоты). Этот АВЧ мы разливаем в мелкую, Т-образную чушку и, когда просят потребители, в виде плоских слитков. (А вот это очень важно. На КрАЗе работает модель “клиент — поставщик”. Самый главный человек — это клиент, ведь именно он оплачивает счета). Еще мы выпускаем так называемые колесные сплавы. Они идут на производство литых штампованных алюминиевых дисков, на отливку поршневых блоков, крышек… В общем, для нужд автопрома. Основные поставки, конечно, идут за рубеж. Это Япония, Америка…

Нам не повезло. Момент отлива не застали. С конвейера сходили пышущие жаром, уже готовые чушки. (Температура плавления алюминия 650 градусов, а чушки, сходящей с конвейера — около 450 градусов.) Невдалеке стройными рядами расположилась готовая продукция: алюминиевые чушки различной величины.

Выйдя из литейного цеха, снимаю очки (“Неудобно смотреть”), респиратор (“Воздуха мне! Кислороду!”), куртку (“Хочу в душ!”) и каску (“Вроде не эльф, а уши натерло”). Мимо усталой походкой идет рабочий. Лицо обожженно-загорелое. На ногах валенки (?) на резиновой подошве, а штанины — до колен одни сплошные лохмотья: прожженные дырки от искр.

Через некоторое время мы попадаем в словесно-дымовую вуаль исполняющего обязанности начальника цеха по производству фтористых солей Геннадия Тимофеева.

“Мы располагаемся перед современным газоочистным сооружением, — говорит он, показывая вверх на длинную трубу, из нее идет дым, — которая на сегодняшний день является самой эффективной в России. Эта газоочистка — детище РУСАЛа, гордость КрАЗа”. (Подобные есть и на нашем САЗе).

Третью — “сухую” — газоочистку РУСАЛ запустил на КрАЗе 7 июня 2004 года. Новые установки более чем в два раза снижают вредные выбросы в атмосферу Красноярска. Всего до 2008 года в рамках программы модернизации КрАЗа будет введено в действие 20 подобных газоочистных сооружений.

Передовая площадка

ПО плану — встреча с управляющим директором завода на тему “КрАЗ — передовая площадка компании РУСАЛ по запуску новых производственных и социальных программ”.

На столе, стоящем на сцене, одна табличка: “Данкан Хеддитч — управляющий директор. “РУСАЛ” — Красноярский алюминиевый завод”. Иностранец. Из Австралии. Общается через переводчика.

Хеддитч начал с того, что КрАЗ в том виде, в котором он сейчас находится, является типичным представителем современного российского предприятия. За последние два года на нем произошли значительные изменения. Два с половиной года назад на КрАЗе работало 11 тысяч человек, производилось 860 тысяч тонн алюминия в год. В конце 2004 года на заводе останется штатная численность чуть больше шести тысяч человек, а алюминия выпустят 937 тысяч тонн в год. При этой реорганизации, как отметил Данкан Хеддитч, люди не были потеряны. Они вышли с завода, но остались в компании.
РУСАЛ создал в Сибири, в том числе и в Красноярске, сервисные предприятия, чья задача — обеспечивать основной процесс ремонтом и сервисными услугами. Изменения не повредили, а улучшили управляемость технологическим процессом. При этом на рост производственных мощностей не было затрачено ни цента.

Наиболее значимые проекты, которые реализуются сейчас на КрАЗе, связаны с программой экологической модернизации. Она планируется до 2008 года, затраты на ее реализацию составят 270 миллионов долларов. Ожидаемый результат — увеличение выпуска алюминия на 84 тонны в год и снижение удельных выбросов вредных веществ.

— Я очень горжусь той работой, которая здесь происходит, — заявил Данкан Хеддитч.

То, что сегодня происходит на КрАЗе, — завтрашняя реальность и для других заводов компании РУСАЛ.

Звезда в подарок

Второй день пресс-тура носил социально-экологическо-развлекательную направленность.

В Красноярске начинается реализация всех крупных проектов компании. Так, с 11 марта здесь начала работу часть благотворительной программы РУСАЛа — открылся “Центр социальной помощи”. Правом первоочередного обслуживания в нем пользуются пенсионеры, инвалиды, многодетные семьи… При гарантированном качестве цены здесь составляют 20 — 30 процентов от средней стоимости аналогичных услуг по городу. Наибольшей популярностью пользуются у жителей города бытовые услуги. В сложной жизненной ситуации сюда можно обратиться за консультацией юриста. Двери старинного двухэтажного особнячка открыты для всех нуждающихся.

В центре мы встретились с тремя коллективами красноярских школьников, которые приняли участие в конкурсе “Сто классных проектов”, организованном РУСАЛом при поддержке благотворительного фонда CAF. Из четырех регионов Сибири было получено 393 заявки (95 из Иркутской области, 163 из Красноярского края, 71 из Кемеровской области и 64 из Хакасии). Итоги конкурса будут объявлены 1 сентября этого года.

Позже журналисты совместно со школьниками из детского экологического отряда РУСАЛа “Ведуга” посадили несколько деревьев в парке прессы.

Вечером в Большом концертном зале Красноярска собрались работники и ветераны КрАЗа. Поздравить их пришли руководители края, города, компании РУСАЛ и алюминиевого завода. Заместитель генерального директора алюминиевого дивизиона компании РУСАЛ Валерий Матвиенко подарил от имени руководства подарок — звезду по имени КрАЗ. Валерий Александрович сказал: “Этот подарок имеет свои регистрационные данные, новая звезда занесена в звездный регистр, имеет документы, по которым ее необходимо искать. Но нам этого делать не надо. Мы твердо знаем, что это — КрАЗ, и находится он на красноярской земле”.

Много теплых слов в адрес КрАЗа и его работников сказали губернатор Красноярского края Александр Хлопонин и мэр Красноярска Петр Пимашков. Губернатор вручил работникам завода правительственные награды: медали ордена “За заслуги перед Отечеством” II степени, удостоверения “Заслуженный металлург”. Также были вручены дипломы, благодарственные письма и иные награды.

После официальной части состоялся концерт ансамбля “Золотое кольцо”. Сменив четыре наряда, Надежда Кадышева исполнила все свои хиты. (Живьем. Без фонограммы. Что в последнее время не практикуется у звезд. Но только не у Кадышевой!)

Ну а непосредственно День металлурга отмечался на КрАЗе в прошлую субботу, на спорткомплексе “Металлург”. Это был спортивный праздник: легкоатлетическая эстафета, перетягивание каната, потешные игры, волейбол… Вечером начались народные гулянья. Все было скромненько, по-домашнему. Организаторы решили: праздник-то семейный. Все-таки как-никак 40 лет!

Остается только присоединиться ко всем поздравлениям и от лица всех жителей Хакасии сказать: “С днем рождения, КрАЗ!”

Ольга БАХМАН

Красноярск — Абакан